Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

А: Это действительно сложный вопрос, ты права. Вполне вероятно (и мы возвращаемся к Криштиану Роналду), завести ребенка – это настолько ответственное дело, что важно иметь возможность сделать его в одиночку, не полагаясь на партнера. Потому что с партнером можно поссориться, он окажется пьющим и так далее. Должна быть возможность выбрать способ завести ребенка. Когда система усложняется, это становиться важным. Раньше мы на эту тему не думали, мы спаривались, у нас появлялись дети.

К: Ни у кого не было выбора. Ни у папы, ни у мамы, ни у детей.

А: Да. А потом выбор появился у папы. У него он появился первого.

К: Я читала в издании The Village несколько лет назад статью про шведскую семью, в которой две женщины-геи завели детей с парой мужчин-геев, каждая с каждым, мальчика и девочку[48]. Потом, спустя, кажется, 10 лет, развелись женщины, еще спустя какое-то время развелись мужчины. Каждый создал еще по паре, и теперь у этих детей восемь родителей.

А: И, скорее всего, они хорошие родители, но сложно себе представить ситуацию, когда ребенок говорит: «Мне нужны папы 2, 3, а мамы 1 и 4».

К: Но ты же понимаешь, что любая сложная ситуация непосредственно отражается на детях. Родитель поменял партнера, и вот ребенок не на секундочку, а надолго вынужден иметь дело с отчимом, мачехой. Вынужден выстраивать отношения. Это большой стресс. И я не понимаю, в принципе, каким образом ты можешь дать ребенку выбор. Какой выбор?

А: Мне кажется, что это очень интересная ситуация. Много тысяч лет люди ни о чем не думали, а просто жили, потому что не было выбора. Потом выбор стал стремительно появляться. У мужчин он появился раньше, у женщин позже, но в любом случае сейчас есть технологические, социальные и юридические возможности выстроить любую семью. А ребенок по определению лишен в этом права голоса, и да, непонятно, как его ему дать.

К: Все это развитие наших прав и свобод и сложно устроенных отношений аукается ребенку, которого мы в таких отношениях заводим. И возможности развития бесконечно ширятся – некоторые способы заводить детей даже не предполагают двух очевидных биологических родителей.

А: Действительно, американские врачи провели в 2016 году в Мексике первую в мире операцию, в результате которой появился ребенок с тремя полноценными биологическими родителями. У матери была патология митохондриального генома, ядро из ее яйцеклетки врачи вынули, поместили в яйцеклетку с нормальными митохондриями взамен родного ядра, оплодотворили сперматозоидом папы, и получился ребенок, у которого три набора генов: один от папы, другой от мамы и третий от донора яйцеклетки. И мы понимаем, что на этом прогресс не остановится. Мы скоро доживем до того момента, когда можно будет настраивать генетические особенности будущих детей.

К: В 2006 году была такая история: у женщины умер сын от рака, но она взяла его замороженную сперму и с помощью суррогатной матери родила себе внука. Меня, знаешь, что в таких ситуациях пугает? Операция кесарева сечения позволила спасать огромное количество детей и матерей, но вот уже начинают делать кесарево сечение без показаний, просто чтобы избежать боли, и это немного странно. Суррогатное материнство появилось как спасение для пар, которые не могут выносить ребенка. Но если ты обращаешься к суррогатной матери просто потому, что тебе, например, не хочется портить фигуру, то это, согласись, тоже звучит странно. И я не понимаю, что остановит людей от того, чтобы пользоваться чужими генами для улучшения собственного ребенка.

А: Я-то не вижу никаких проблем в том, чтобы пользоваться суррогатной матерью.

К: Просто чтобы не портить фигуру?