Таскать чужой рояль (без илл.)

1. Навальный недостаточно радикален. Медведев (тот, что Кирилл) пишет: «Что левые могут сказать по поводу программы Навального? Нам нужен не невнятный “единоразовый налог” и не “здравствуйте, я ваш новый эффективный менеджер”, а национализация основных отраслей и ресурсов ради вложений, в том числе в механизмы и культуру низового самоуправления и защиту социальных прав человека. Не либерализация рынка и сокращение чиновничьего аппарата как решение всех проблем, а контроль общества как за чиновниками, так и за бизнесом» [20].

С этим посылом согласен и Борис Кагарлицкий: «Слабость Навального как политика, как ни парадоксально, не в избытке, а… в недостатке радикализма. Но не в смысле призывов наказать виновных и расправиться с коррупционерами, а в смысле понимания необходимости глубинных и масштабных социальных преобразований, которые объективно назрели в обществе [21]. Этого понимания у Навального нет. Он искренне думает, будто именно нынешняя социально-экономическая система может продолжать существовать и успешно развиваться, если только избавить её от чиновников-коррупционеров, продажных полицейских и олигархов-взяткодателей» [22].

Читать подобные претензии несколько удивительно, потому что Навальный — либерал и не обязан разделять социалистическую программу, как бы того ни хотела наша «левая» публика. Исполнение такой программы куда логичнее требовать, например, от КПРФ, члены которой объявляют себя коммунистами, но ничего общего с ними не имеют [23], но никак не от Навального, который никогда не строил из себя политика левой ориентации. Попрекать его отсутствием в программе национализации все равно, что удивляться малому вниманию, которое в свое время РСДРП уделяла проблемам «свободного» рынка и конкуренции. Видимо все эти упреки в недостатке радикализма — еще одно следствие попытки «левых» найти общую платформу с Навальным.

2. Структуры, на которые опирается Навальный, организованы недемократично. Илья Будрайтскис пишет, что кампания главы ФБК «построена как вертикальная, персоналистская “политическая машина”, в которой решения, предложенные узкой группой экспертов и одобренные лидером, обязательны для рядовых участников. Такая форма развивает политическое сознание большинства участников лишь до степени, которая необходима в каждый конкретный момент кампании» [24]. Кирилл Медведев и Олег Журавлев: «На наш взгляд, Навальный успешен как “менеджер” движения, однако ряд его шагов и действий (последним из которых было внезапное и единоличное решение изменить место проведения акции 12 июня) говорят о том, что без контроля снизу, со стороны рядовых активистов и демократических структур внутри его штаба, он может стать авторитарным лидером» [25].

Эта претензия еще более абсурдна, чем первая! Не нужно быть выдающимся политтехнологом, чтобы понять — все проведенные акции являлись частью предвыборной кампании Навального, поэтому вполне объяснимо, почему внимание концентрировалось исключительно на нем, а другие участники протеста оставались в тени. Но российские «левые» предпочли этого не замечать и стали добровольно записываться в массовку для акций лидера либеральной оппозиции, даже несмотря на то, что в целом последовали призыву Кагарлицкого: «Чего категорически нельзя делать [левым — И.П.], однако, это организационно примыкать к Навальному, укрепляя в обществе иллюзии относительно возможности исправить ситуацию одними лишь антикоррупционными лозунгами». Впрочем, для меня так и осталось загадкой, каким образом можно примкнуть к Навальному «организационно», ведь Навальный — не партия и не опирается на таковую [26]. Возможно, имелось в виду, что не стоит вступать в ФБК и устраиваться волонтерами в предвыборные штабы? Но что же это тогда за левые, к которым обращается Кагарлицкий, если им требуется объяснять такие прописные истины? Сдается мне, обвинения Навального в недемократичности — это еще и проявление неосознанной обиды, возникшей из-за того, что «левых» никто не приглашает «порулить» процессом.

По поводу участия в митингах некоторые псевдолевые могут возразить, что они не призывали быть статистами, а наоборот предлагали агитировать и распространять свои взгляды. По прошествии целого года уместно спросить: каков же результат? Расширились ли коллективы «Рабкора», РСД, «Openleft» за счет вчерашних сторонников Навального? Сильно ли увеличилась читательская аудитория сайтов? Проявил ли кто-то интерес к их лозунгам на митингах? Много ли читателей обратилось с предложением помощи? Рискну, предположить, что нет. По крайней мере, у Ильи Будрайтскиса хватило духу это признать: «левые участвовали достаточно активно, но не смогли (да особенно и не пытались) обозначить себя как заметный единый полюс притяжения» [27]. Чтобы убедиться в том, насколько убого выглядит эта агитация со стороны, достаточно посмотреть несколько записей с прошедших митингов [28].

Борис(ь)