Театр эпохи восьмидесятых. Память и надежда

Из всех пьес Чехова в течение многих лет лишь «Дядя Ваня» оказался за пределами внимания московских театров. Обращение в этом сезоне к «Дяде Ване» сразу двух московских театров – МХАТа и Театра им. Ермоловой – оказалось не репликой в споре с соседом, а высказыванием в историческом диалоге. Характерно, что театры обращаются к Аристофану и Расину, Реньяру и Гюго. Что ни название, то возврат к репертуару чуть ли не первых послереволюционных лет («Федра», «Лизистрата», «Буря»). Даже «Гроза» не ставилась в Москве больше 10 лет, почти столько же «Гамлет». А сколько еще пьес и романов предстояло открыть театрам на новом этапе, будь то хорошо известные вроде «Отелло», менее популярные вроде «Антония и Клеопатры» или «Зимней сказки» и «Сна в летнюю ночь» и совсем неизвестные, будь то иная комедия Лопе де Вега, ей богу, ничуть не уступающая «Учителю танцев». А «Маскарад», «Борис Годунов», трилогия Сухово-Кобылина, «Власть тьмы», «Игрок», «Обыкновенная история», «Доходное место», «Мещане»? Ведь ни одно из этих произведений позже нельзя было увидеть на московской сцене…[48]

В интервью, опубликованном в июльском номере журнала «Вопросы литературы» за 1984 год, Сергей Аверинцев указал на смысл обращения к прошлому: это «наше прошлое», наши проблемы уже спрятаны в нем. Там же Сергей Аверинцев отметил и «резкую поляризацию человеческих возможностей» по отношению к постижению прошлого. Можно смотреться в зеркала вместо окон, интересуясь лишь своим отражениями. А можно, в противовес культурному эгоцентризму и нарциссизму, видеть в прошлом друга, то есть другого – и тогда историк «трезвую, простую и в простоте своей почти немыслимую истину» увидит с той ясностью, с той отчетливостью, которая раньше и никому и не мерещилась. Историческое знание только приходит к своему совершеннолетию. Историко-театральное знание только вступало в период совершеннолетия.

Узнавание нового о старом, обнаружение прежнего в становящемся – отличительная черта эпохи 80-х. Переиздание в 1984 году книги Арона Яковлевича Гуревича «Категории средневековой культуры», выход фундаментального сборника статей «Культура Византии», появление замечательной книги Александра Панченко «Русская культура в канун петровских реформ», – все это «нашего времени случай», мощные реплики в широком и разнонаправленном диалоге с прошлым, обнаруживающие, что связь времен никогда не рвется.