Театр эпохи восьмидесятых. Память и надежда

С другой стороны, какой-то волевой паралич сковывал деятельность грядущего поколения. Что это, запоздалый инфантилизм или раннее одряхление, душевная дряблость? Крайности сходятся, а результат тот же. «Я вырос с инфантильным поколением» (Юрий Кузнецов) не лучше и не хуже надсоновского «наше поколенье юности не знает». «Бег времени» приостанавливается, оно идет шагом. Цинизм, скепсис, безволие, служение и «богу и черту», по выражению героя алексеевских «Драчунов», – отголосок древнего двоеверия, отсутствие общезначимой мысли, рожденной из духовного центра, средоточие воли, чувства и разума может в лучшем случае привести к вялому профессионализму. Наступает затухание энергии, «пассионарности», если воспользоваться термином историка Льва Гумилева. Отсюда мелкий индивидуализм, стремление выделиться, самоутвердиться. Самоограничение, самопожертвование выходят из словоупотребления и, что еще важнее, из жизни. Теряется интерес к другому, то, что Вяземский назвал «гостеприимством чужих мнений».

Кстати, о цене. Язык выдает многие внутренние установки человека, выражение «духовные ценности», которым мы часто пользуемся, говорит о том, что духовность имеет какую-то цену, пусть даже очень большую. Меж тем подлинная, а не поддельная духовность, не взятая напрокат и не купленная за бешеные деньги, бесценна, она есть то, что Пушкин назвал «животворящей святыней», она может быть воплощена в предмете – в дорогой книге или картине, Доме или Саде, но значение ее надлично и выходит за пределы купли-продажи или обмена. Можно было бы сказать, что словосочетание «духовные ценности» противоречиво в своих частях.

Владимир Турбин обратил внимание на значение мифологемы «Дом» в литературе и, в частности, драматургии. Не только потому, что на московской афише кроме «Дома» Абрамова был «Сад» Арро, позволю себе дополнить соображения Турбина указанием на не меньшую роль в современном искусстве мифологемы «Сад». Кстати, неслучайным совпадением кажется и интерес историков культуры и истории к сущности этих мифологем – в 1983 году вышло исследование Альберта Кашфулловича Байбурина[47] о жилье у древних славян и содержательная статья Цивьян о Саде.

Ну а Дом и Сад вместе – Дача.

Откройте наугад любой бюллетень по обмену, и фабула трифоновского «Обмена» покажется вам устаревшей. Вот что покупали (цитирую рекламное приложение к «Вечерней Москве» от 17 марта 1984 года): «Дачу, должен быть участок», «Большую благоустроенную дачу (в пределах 50 км)», «Старинную мебель, часы, вазу, статуэтку», «Дом в деревне», «Старинные: мебель, часы настенные, настольные и напольные, изделие из бронзы (все в любом состоянии)», «Полдома», «Часть дома в деревне», «Дом в деревне», «Дом, сруб».

Так что «дачная драматургия» недавнего времени мне кажется не уходом от социальной проблематики, а первым и очень важным к ней приближением. Обновление искусства на каждом этапе его становления связано с тем, что в сферу наблюдения художника попадают темы, прежде казавшиеся или незначительными, или, напротив, табуированными.

Начало нового периода, его младенческое состояние связано с поисками новых идей, связей, самообнаружением Жизни. Если золотая жила иссякла, надо искать ее в другом месте, пробиваться к ней, не пугаясь того, что первое время будет мало золота добываться. Вот только мишуру и подделку выдавать за чистое золото не стоит. Что золото рано или поздно находится, об этом свидетельствует вся история мировой культуры, для которой XX век нашего летоисчисления, верится, будет не последним. Но скорость прохождения нового маршрута зависит и от ЛИЧНОГО участия каждого в ОБЩЕМ деле, и от того, насколько быстро мы освободимся от груза дурных привычек, от сора и от способности усвоить истинные традиции, без опоры на которые подлинное не творится. Мы находились на узловой станции истории театра, а сколько мы на ней простоим, куда и как пойдем, от кого как не от нас зависело в этот период?

Но в 1884 году Ермолова сыграла Иоанну в «Орлеанской деве», образ, исполненный пафоса, трагического подъема. В 1883–1884 годах усилиями многих, и прежде всего Савиной, было создано Русское, а ныне – Всероссийское театральное общество. Наконец, в январе 1885 года произошло событие, заслуживающее быть упомянутым, хотя тогда прошло бесследно: некий молодой купец Алексеев впервые выступил на сцене под псевдонимом Станиславский. Люди делали свое дело, которое превращалось в Историю, приводило к подлинным большим переменам. И нам это завещали.

Часть шестая. Время, место, действие 1984–1985

Глава I

Дух века требует важных перемен и на сцене драматической.

А. Пушкин