Театр и военные действия. История прифронтового города

Между прочим, именно таким путем пошел по жизни первый космонавт мира Юрий Гагарин – после 6 класса он бросил школу и поступил в ремесленное училище № 10 города Люберцы, где получил специальность формовщика-литейщика.

Про контроль вне стен школы и говорить не приходится. Фактически целыми днями до и после школы дети всех возрастов оставались предоставленными самим себе. Жили своей жизнью. Как умели, как им нравилось. Как у кого получалось. Чтобы заработать на мороженое или еще какую-нибудь роскошь военного времени, пацаны подворовывали, торговали папиросами на толкучке, подвизались на побегушках «у больших ребят», уже основательно связанных с криминальным подпольем.

Ворья, бандитов и барыг в городе хватало. Но милиция и чекисты держали ситуацию под контролем, а потому «по правилам игры» лишний раз светиться на улице блатным резона не было. Поэтому с поручениями посылали шустрых на ногу и ничего еще по малолетству не боявшихся пацанов. На них меньше обращали внимания.

Растущие мальчишки в полной мере ощущали постоянную «несытость». На их сознание сильнейшее влияние оказывал уличный авторитет уголовников, которые «прикармливали» ребятню. Сам уклад жизни не очень способствовал воспитанию послушания, подчиненности, почтительности. На улицах торжествовали дерзкие. На них равнялись остальные.

Большой удачей считалось у мальчишек, если им удавалось пристроиться к компании, толкавшей билеты в кино с наценкой. Желающих попасть на какого-нибудь там «Джорджа из Динкиджаза»[277] или «Серенаду Солнечной долины»[278] хватало с грандиозным избытком. По вечерам у касс городского кинотеатра управления кинофикации[279] или Зимнего театра в Боброво народу топилось гораздо больше, чем вмещали кинозалы. Нахальные лезли без очереди. На этой почве возле кинотеатров часто вспыхивали потасовки. Если ты пришел с девушкой на последний сеанс, купить у пацанов билеты было гораздо удобнее. В этом был даже своеобразный шик – взять два билета «по дорогому», демонстрируя даме, что ты состоятельный кавалер и можешь многое себе позволить ради ее прекрасных глаз. Даже, может быть, купить порцию мороженого у «особторговского» лотка.

Откуда у ребятишек появлялись билетики, которые они «толкали» у входа в кинотеатр? Вопрос праздный! Конечно же, из кассы! Продавцы билетов были своеобразной сетью распространителей у кассиров, извлекавших выгоду из своего положения. Они метили места на схеме рассадки как проданные, вносили в кассу деньги – номинальную стоимость билетов, – а билеты с указанными местами передавались посреднику, от него они попадали к мальчишкам. При постоянном ажиотажном спросе билеты расходились мгновенно. Выручка делилась между всеми участниками схемы. Так можно было заполнить половину зала, продавая билеты через кассу только для виду.

Доступная роскошь скудной жизни

Еще у них были голуби. Впрочем, не только у мальчишек. Голуби сводили с ума и многих взрослых. Процветала целая цивилизация голубятников, особый мир, со своей шкалой ценностей. Причем никакого практического смысла в голубеводстве не было. Если в старые времена еще разводили «почтарей» действительно для голубиной почты или специальные породы держали «на мясо», то потом голуби стали просто забавой. Как аквариумные рыбки. Их держали, потому что они красивые и летают.

В голодные годы голубей ели. Кормить птиц, когда самим есть нечего, было бы противоестественно. Но как только жизнь немного стабилизировалась, доставлявшее чисто эстетическое удовольствие голубеводство возродилось. Ведь они такие красивые, так завораживающе прекрасно и свободно летают, а потом возвращаются на свою голубятню, домой! Признают хозяина.

В скудное военное время популярность голубей превратилась в род массового помешательства. Звание «голубятника» определяло статус в уличном сообществе. Человека можно было охарактеризовать коротко, сказав лишь: «Он голубятник с Партизанки», – и все всем становилось про него понятно.

Местом публичной демонстрации богатства голубятников обычно становился стадион. На футбольные матчи голубей проносили за пазухой, и когда забивали «наши», их выпускали, салютуя успеху. Покружив над головами болельщиков, птицы возвращались к хозяину, которому все завидовали. Это считалось настоящим шиком!

Многие уголовники содержали свои голубятни[280]. Это была часть имиджа. Так же, как блатная «феня», кепка-«восьмиклинка», длинное кашне, небрежно обмотанное вокруг шеи, сапоги-«прохоря» с отворотом по верху и голенищами, смятыми «в гармошку», в которые заправляли «с напуском» широкие брюки, походочка вразвалку, распальцовка, «фиксы» во рту, нож-финка с наборной рукоятью, в обиходе называемый «перо». Голуби вставали в тот же ряд.