Театральные подмостки (СИ)

Бересклет не был похож на привычных аукционистов, которые ловко и манерно крутят красочную указку и захлёбываются от куража и от собственного кривляния. Он спокойно стоял возле буковой тумбы, на которой лежали молоточек и золочёная указка, вся облепленная драгоценностями, и раздумчиво и немного устало смотрел в зал. И в его облике не было никакой манерности и наигранности. Всё происходящее он превратил в некий ритуал, смысл которого, видимо, был понятен только ему самому.

Лиза Скосырева вывела на сцену хорошенькую девочку, с белокурыми кудряшками и с большим голубым бантом. Трогательная такая милая девочка, с застенчивой улыбкой.

-- Продаётся лот (лот!) под номером один, -- крикнул Бересклет. -- Начальная цена одна копейка!

Он привычно оглядел весь зал, наперёд зная, кому достанется ребёнок. Никто не торговался, не поднимал цену. Казалось, зал живёт своей жизнью, и сцены никакой нет, и Бересклета нет, и до покупок -- до детей никому никакого дела.

Бересклет всем своим видом показывал, как тревожится и переживает, а внутри -- я это чувствовал -- упивался своей властью над судьбами детей, глумился и издевался. Он протыкал то одну женщину указкой, то другую, но в последний момент вдруг отдёргивал руку и искал следующую кандидатуру. Как будто спорил с самим собой.

Наконец он выцелил глазком высокую молодую женщину, которая сидела за большим столом в шумной компании, и ткнул в неё указкой.

-- Мамаша за седьмым столиком дала две копейки! -- и тут же пробубнил шёпотом, видимо, для меня: -- Думаю, Ванечка, из неё получится прекрасная мать, не правда ли?

Эта дама напомнила мне гоголевского Ноздрёва. Ну да, своеобразная Ноздрёва в юбке. Она хохотала так громко, что слышно было во всех концах зала. А шампанское хлестала бокал за бокалом, вгрызаясь в гранёное стекло и давясь от смеха. Её стол ломился от мужчин всякого разного возраста, которых, судя по виду, можно отнести к богатеньким и мажорам.

Я узнал эту красивую и смелую женщину, хотя мало что могу о ней сказать. Ей нет ещё и тридцати, и зовут её Марина. Вот и все сведения, фамилию не знаю. В своей жизни я несколько раз видел её на богемных тусовках. Правда, она там стаканами водку не закидывала и вела себя не так развязно, и была, скорее, похожа на чеховскую Попрыгунью. Есть в этой Марине нечто притягательное и таинственное -- мужики на неё как мотыльки на варенье прыгают. Поговаривали даже, что лет десять назад какой-то прыщавый юнец из-за неё выбросился из окна. Не знаю, правда или нет, но эта Марина, в сущности, сделана из того же теста, что и все пропащие и роковые женщины типа Мэрилин Монро.

В тот момент, когда Бересклет указал на Марину указкой, избрав её мамашей, случилось странное явление, которое открыло для меня ещё одну способность души. В этот миг произошёл для меня скачок во времени назад. Оказываюсь я, значит, в шумной компании напротив Марины и вижу всё происходящее уже не глазами Бересклета, а глазами одного из её ухажёров. И само собой, слышу всё, что говорится за этим столом. А Бересклет тем временем ещё только ищет, кого бы указкой проткнуть.

Ну и вот, очутился я рядом с Мариной и сразу же был очарован её магнетизмом. И кажется, даже не заметил, что застолье довольно странное, где всё перемешано и перепутано. Грязный обросший бомж в засаленной одежде сидел рядом с гладеньким и чистеньким банкиром, а лысый бандит с разбойничьей физиономией -- рядом с интеллигентным очкариком.

Когда Бересклет выбрал Марину, она радостно взвизгнула, захлопала в ладоши и захохотала так странно, что кое-кто за столом даже поперхнулся. Более того, она, видимо, в силу своего раскрепощённого характера не поднялась на сцену за девочкой, а крикнула Бересклету:

-- Тащи её сюда!

Бересклету, видимо, это понравилось, он просиял, как масленый блин, и отдал распоряжение нянечке, длинноногой блондинке, отвести девочку к маме.

-- Вот твоя мама, -- сказала длинноногая нянечка, подводя девочку.

-- Ах ты моя крошка, -- засюсюкала Марина, выпячивая пухлые губы. Посадила девочку себе на колени и с интересом стала разглядывать. -- Да какая хорошенькая! Вся в меня! -- и пустила в лицо девочке клубы едкого дыма.

Девочка закашлялась, отчего "счастливая мама" ещё больше развеселилась.

-- Ничего, привыкай. Вырастишь, я тебя всему научу. Будешь у меня настоящей принцессой. Бог даст, и мамочку свою переплюнешь.

Бересклет с умилением смотрел на эту трогательную материнскую идиллию. Он подошёл к микрофону и с придыханием сказал:

-- Как всё-таки прекрасно, когда возникает гармония между родителями и детьми. Понимание -- это самое главное в воспитании ребёнка.

Марина фыркнула так, как будто поперхнулось.

-- Да не собираюсь я её воспитывать! -- обиженно сказала она под хохот своих ухажёров. -- Мне как будто делать нечего! Научится холодильником брякать, а остальное само приложится. Это глупые люди что-то там воспитывают, воспитывают, вкладывают, и ещё не факт, что у них чего-то там получится. Я не дура.