Театральные подмостки (СИ)

-- Вот видишь, Ванечка, сколько будущих мам и пап пришло. Полный зал. А желающих ещё больше было, раза в три! Я сам лично проверял каждого. Только самые лучшие пары отобрал, да. Что уж там, дело святое... Судьба каждого ребёнка решается... Нам ошибаться никак нельзя, ни-ни. Эх, жалко, что у нас всего пятеро детишек, да уж ладно. Может, оно и к лучшему. Зато не прогадаем. Эх, сам знаешь, какое непростое дело мы на себя взвалили...

Конечно же, я ничего не понимал, но невольно залюбовался на красивые молодые пары. Таких интеллигентных, прекрасных и даже одухотворённых лиц я давно не видел. Женихи и невесты тихо и спокойно сидели на своих местах, с волнением и торжественно взирали на сцену и трогательно держали в руках программки. От цветов прямо в глазах рябило. Такое удивительное впечатление, что все эти женихи с невестами, как говорится, суженые на небесах, влюблённые, созданные друг для друга.

Я растерянно скользил взглядом по лицам, смутно прислушиваясь к восторженному голосу Бересклета, и вдруг увидел Ксению. Сердце моё дрогнуло. Да, это была она. Милая и трогательная, она одиноко стояла в правом крайнем проходе под лоджией бельэтажа и оцепенело смотрела на сцену. Она единственная в этом зале была в обычном, цветастом ситцевом платье. Что-то трагичное и нестерпимо жалкое было во всём её облике, и я ясно чувствовал, что она вот-вот готова расплакаться. Она, не отрываясь, смотрела на меня.

Влекомый сиюминутным порывом, я рванулся к ней, но Бересклет схватил меня за руку.

-- Ванечка, ты куда? -- прищурившись, спросил он.

-- Там Ксения!.. Мне нужно!..

-- Да ты что! Опомнись! Ты всё испортишь!

Тут уж на меня злость нашла.

-- Да отпустите меня! -- всхрапнул я не своим голосом.

-- Эх, Ванечка! Да не волнуйся ты так, не волнуйся! Ксения сама хочет с тобой поговорить. -- Бересклет ещё крепче сжал мою руку и тут же с досадой добавил: -- Ну вот, проговорился... Ну да, для того и пришла! Ладно, пойдём в гримёрку, что ли. Я её туда к тебе вызову. Не при зрителях же, в самом-то деле, неловко как-то...

Странно, я как-то сразу поверил Бересклету, весь мой пыл враз улетучился, и я безропотно позволил Бересклету уволочь себя за кулисы.

Там я сразу увидел детей, которые на моих сороковинах пели про маму... Те самые виртуальные дети и моя дочка. Теперь они уже были нарядно и опрятно одеты. Девочки -- в белых и цветастых платьицах, мальчики -- в элегантных, красивых костюмчиках. Вокруг них крутились нянечки, молодые и красивые девушки, завязывали девочкам бантики, мальчикам цветочки и ленточки разноцветные на грудь прикалывали, галстуки-бабочки поправляли. Тут же и Лиза Скосырева в меланжевом платье со стразами следила за всем строго и внимательно... А вот настроение у детей было совсем не праздничное. Они сидели понурые, тихие и испуганные, и даже не разговаривают друг с другом.

От удивления у меня волосы на голове зашуршали. Я хотел что-то сказать... и потерял сознание. И в ту же секунду я стал видеть происходящее глазами Бересклета и слышать всё его ушами. Повторился тот же трюк, что и на моих сороковинах. Только на этот раз тело моё осталось без чувств.

Увидев, как я падаю в обморок, дети испугались, а Бересклет подхватил меня под руки и оттащил на диван. Он нисколько не растерялся, как будто всё произошло по загодя продуманному плану. С нескрываемой радостью он оглядел моё бесчувственное тело, подмигнул нянечкам, которые беззастенчиво мило улыбались, и повернулся к детям.

-- Всё хорошо, детишечки, -- слащаво говорил он. -- Папа просто устал. Он сейчас полежит на диванчике, отдохнёт. Ничего с папочкой плохого не случится, это ему даже на пользу...

Бересклет ещё чуть задержался, отдавая девушкам-нянечкам разные распоряжения, а потом торжественно вышел на сцену. Появился важно, без всякого кривляния, кое свойственно многим конферансье. Оглядел притихших и с надеждой взирающих на него влюблённых и завёл полную пафоса и странностей речь.

-- Дорогие друзья! Ненаглядные мои прекрасные влюблённые! Спасибо, что пришли на наше шоу! Наша благодарность безмерна! И как вы, наверно, догадались, мы попросим вас поучаствовать в нашем небольшом, трогательном представлении. Мы уверены, вы получите незабываемое удовольствие. И конечно же, наш спектакль войдёт в золотой фонд сценического искусства... А главное, наши прекрасные дети обретут своих любимых мам и пап...

Бересклет с тревогой обнял взором всю широту зрительного зала, все балконы и всё что ни есть в театре. Потом изобразил величественную паузу, склонив голову, словно задумался о чём-то необыкновенном и важном. Да и то сказать, какое же великое значение он придал этой минуте! Как же он заставил замереть зал в трепетном ожидании!

-- Да, именно так! -- тихо, не в микрофон, сказал он и снова обратился к зрителям: -- А теперь я попрошу вас принять образы своих настоящих жизней, где вы реализовали всё самое подленькое, мелочное, жестокое, гадкое и низкое.