Театральные подмостки (СИ)

Уже через минуту зал преобразился. О, какая же разительная случилась перемена! Только что везде, куда ни кинь взор, были добрые и прекрасные лица, театр вмещал в себя просто какую-то сокровищницу человеческой нравственности, кладезь совершенства самых лучших человеческих качеств, и вот он превратился в хаос, в силосную яму, в капище, в ту самую бездну пороков, которую так возжелал Бересклет. И от этого отвратительного зрелища седые, видавшие виды театральные стены содрогнулись и балконы чуть вниз не рухнули.

Почти все присутствующие в зале изменились до неузнаваемости -- и в одежде, и в облике. Не было уже никаких свадебных костюмов и платьев. Ряды кресел исчезли, а вместо них появились столики, маленькие и большие, за которыми веселились пары и шумные компании. Если за столом сидели богатые гости, и стол был под стать: нарядная скатёрка, на ней кушанья изысканные, со всеми столовыми принадлежностями -- вилки, ножи, щипчики и т.д. А если пьяницы бездомные -- то и стол как будто из помойки достали, без скатерти, с облупленной краской. Некоторые женихи и невесты, видимо, не смогли перевернуться по мыслям Бересклета, или, возможно, не захотели по каким-то там причинам -- они попросту исчезли из зала, зато прибавилось много новых персонажей всевозможных возрастов. И уже то тут, то там можно было увидеть какого-нибудь старика с бесом в ребре или вычурно-богатую даму далеко не детородного возраста.

Ещё недавно суженые женихи и невесты, родные и влюблённые души, которые, как говорится, сочетаются на небесах, теперь были порознь. Их раскидало и перемешало по всему залу, и теперь даже лысая ежовая бабушка не разберёт, кто с кем.

Кстати сказать, Лера со Шмыганюком остались вместе, хотя уже и не в свадебных нарядах. Но за большим столом они были не одни, а в компании неприятных мужчин и женщин. Среди них я узнал двоих любовников Леры, которых уже видел на недавней свадьбе. Остальные были мне незнакомы.

Помнится, оглядывая зал, я отметил одну милую пару. Теперь эти, ещё недавно красивые и одухотворённые жених с невестой, оказались в разных концах зала за отдельными столиками. И у неё и у него своя особливая жизнь, своё окружение. С невестой сидят двое... Одного можно за ровесника принять, или чуть старше, а другой -- очень важный и тучный господин, которому уже, вероятно, за пятьдесят. Так и подумаешь, что отец и сын. А жених -- в компании трёх женщин разного возраста.

Да, театр как будто обрёл свой истинный смысл, превратившись в олицетворение бездонного, непостижимого и убедительного лицедейства, где сцена находится в зале! Если бы вы знали, как меня ошеломила вся эта многоликая и разнорылая публика (или труппа, не знаю уж, как правильнее)! На мужчин глянешь -- и разбойничьи рожи тут, и надменные, важные баловни судьбы, и люди с очень умными лицами, во взоре которых глубота непостижимая, из которой почему-то временами сквозит что-то подленькое и низкое. Немало и красавцев писаных, холёных франтов и модников -- этакие самообожанины и самопоклонянины. А среди женщин почему-то очень много с пустыми и неживыми глазами. Я никогда в жизни не видел такое сборище умопомрачительных красавиц. Но поражало, что красота их больше кукольная, какая-то ненастоящая, словно тронь -- и осыплется. Красота без обаяния, без той изюминки, которая должна быть в каждой женщине. Ну и как водится, некуда не деться от "добропорядочных" и "уважаемых" людей, обременённых властью и богатством, от которых так и разит избранностью и величием. И здесь они равномерно рассыпались по всему залу. Впрочем, добропорядочными они оставались, как это обычно бывает, до определённого момента.

И только, наверно, одна Ксения осталась такая же, как прежде. Она сидела прямая, как перетянутая струна, и казалось, готова в любой момент расплакаться. Она одиноко сидела за аккуратным столиком, в испуге озиралась по сторонам и, похоже, совершенно не понимала, как её занесло в этот бедлам, на эту оголтелую вакханалию. Бересклет тихо и задумчиво, не в микрофон, сказал:

-- Надо же, картина маслом... Пойми, Ванечка, тебе просто не место среди этих дрессированных идиотов... Ты бы просто диссонировал и всё бы испортил...

Он, конечно, льстил мне: я очень даже гармонично смотрелся бы среди этого сброда. У меня даже появилось смутное чувство, что всех этих людей я каким-то образом знаю. Может, и потому, что неизвестными и загадочными могут быть только люди, которые несут в себе свободное, уникальное, неповреждённое сознание. А всё что я увидел в зале -- это набор каких-то пороков и поведенческих штампов.

Бересклет с удовлетворением оглядел весь зал... и чуть не прослезился.

-- Благодарю вас! Теперь я спокоен за судьбы детей... Для меня самое главное в жизни, чтобы дети были счастливы... Ничто не стоит слезинки ребёнка!..

А дальше началось что-то совсем невообразимое, какие-то странные и чудовищные торги, самый настоящий аукцион, на котором... будущих детей распродают.