Тебя никто не спрашивает! Как прекратить конфликты и соперничество и выстроить здоровые отношения в семье

Подростковый возраст сопровождается перераспределением сил и ответственности в семье. У ребенка появляются устойчивый взгляд на мир, интересы, полярные родительским, ему требуется больше личного пространства и автономии. Подросток стремится выстраивать общение со взрослыми на равных, родители же не всегда оказываются к этому готовы. Начинается борьба за авторитеты.

Чаще всего ребенок вступает в пубертат, когда его родителям исполняется по 37–45 лет. То есть подростковый возраст совпадает с кризисом идентичности среднего возраста у родителей. Их посещают мысли о скоротечности жизни, происходит переосмысление ценностей, возникает потребность восполнить некогда упущенные возможности. У супруга, который в наибольшей степени был вовлечен в воспитательный процесс, возникает ощущение неприкаянности. Подросток не нуждается в участии и опеке взрослых в той степени, как было раньше. Родитель вдруг оказывается не у дел и, в свою очередь, либо продолжает сливаться с ребенком в одно целое, доказывая свою незаменимость, либо смещает фокус на отношения с другими членами семьи, начиная изо всех сил заботиться о них.

Подросток, как правило, вступает в борьбу за власть с наиболее вовлеченным родителем. Его задача ясна: избавиться от гиперопеки и вовремя вылететь из гнезда.

Сверхтревожный и контролирующий взрослый невольно создает питательную среду для протестного поведения у подростка.

Противоборство начинается с обычной просьбы и перерастает в конфликт. Как пример, отрывок из диалога между отцом и шестнадцатилетним сыном:

Отец: «Я считаю, что ты слишком много сидишь в телефоне. Сейчас время готовиться к экзаменам. Телефон будет храниться у меня, и я буду давать тебе его на час вечером».

Подросток: «Вообще-то я все успеваю. И это мой телефон, мне его подарили. Можно, я сам буду решать, когда мне и что делать?»

Отец заявляет о своем главенстве: «Пока ты живешь в моем доме, тут нет ничего твоего, кроме соплей! Дай сюда телефон!»

Подросток подхватывает: «Ничего я не собираюсь отдавать. Хватит мне указывать, что делать!»

Отец повышает ставки и переходит к угрозам: «Либо ты сейчас же отдаешь телефон и делаешь, как я говорю. Либо обеспечивай себя сам, раз такой взрослый. Никаких денег на карманные расходы, репетиторов и одежду ты не получишь».

Подросток не собирается сдаваться: «Окей. Тогда я прямо сейчас собираю вещи и ухожу из дома».

В этот момент отец оказывается перед выбором: вынужденно сдаться, чтобы сгладить конфликт, или продолжать бороться за свой авторитет. Например, привлечь мать, спрятать ключи от квартиры, пригрозить окончательным разрывом отношений (хотя кого из воинствующих подростков это пугает).

В первом случае подросток увидит страх отца, неспособность реализовать угрозы и в будущем будет относиться к его словам по принципу «Собака лает, караван идет». Дети быстро усваивают эффективные способы управления родителями: будь настойчивее, угрожай по-крупному, и от тебя отстанут. В будущем такая модель нередко приводит к реальным проблемам в учебе, отношениях и к риску употребления запрещенных веществ.

Не все подростки, получив абсолютную свободу, умеют ей распорядиться без ущерба для себя.

Во втором случае родитель настоял на своем (пусть и в ультимативной форме) и убедил подростка в необходимости выполнения установленных в семье правил. Гнев утихает, и родители начинают винить себя за чрезмерную строгость, несдержанность, отказываясь от достигнутых договоренностей. Некоторые дети научаются использовать чувство вины как козырь и манипулируют родителями: «Ты просто ненавидишь меня, поэтому запрещаешь мне жить нормально» или «Я давно понял, что здесь никому не нужен, лучше бы я не родился» и т. д.