Техносоциализм. Как неравенство, искусственный интеллект и климатические изменения создают новый миропорядок

«Сформулировав четкое понимание цели, к которой стремится человеческая жизнь, Аристотель утверждает, что каждый человек должен использовать свои способности в полной мере и получать от этого счастье и наслаждение. Он утверждает, что человеческие достижения обусловлены целью и автономией и люди должны гордиться тем, что они добились превосходства в каком-либо деле. Согласно Аристотелю, люди обладают естественным желанием и способностью знать и понимать истину, стремиться к нравственному совершенству и воплощать свои идеалы в мире посредством действия».

– Д-р Эдвард Юнкинс, автор книги «Капитализм и коммерция»

На самом деле мы не пытаемся ответить на вопрос, какова цель человечества, – это было бы самонадеянно или, в лучшем случае, бесполезно. Однако разумно предположить, что чем меньшего консенсуса мы достигнем относительно действий, необходимых для построения здорового и процветающего будущего, тем хуже будет для человечества. Что же касается климата, то чем меньше мы сделаем сейчас, тем более негативно это скажется на наших внуках.

Несостоятельность краткосрочного фокуса

Мы могли бы задаться вопросом, является ли капитализм лучшей моделью, которую можно придумать для развития нашего вида в целом, если рассматривать его в контексте способности человечества к процветанию. Существует разумный аргумент, что капитализм действительно стимулирует инновации и развитие отраслей, экономики и рынков на макроуровне; но это ли лучшая модель, которую мы можем концептуализировать, и точка? Возможно, нет. Вероятность того, что через 1000 лет капитализм в его нынешнем виде всё еще будет существовать, крайне мала, учитывая уроки истории. Но у него есть еще один фундаментальный недостаток.

Можно утверждать, что капитализму по его природе свойственно реже учитывать интересы различных экономических классов, особенно домохозяйств с низким и средним уровнем дохода. Кроме того, капитализм обычно приводит к постановке краткосрочных экономических целей, менее рациональному принятию решений в области социальной политики и появлению сеющих рознь политических идеологий. Политики и информационные сети, вещающие круглыми сутками, также заставляют нас сосредотачиваться исключительно на краткосрочных проблемах вместо решения долгосрочных.

Когда люди пытаются коллективно планировать что-то в долгосрочной перспективе, им, как правило, бывает сложно идти на компромиссы в течение нескольких поколений или объединяться для достижения единой цели, если только к этому их не принуждают экстремальные обстоятельства, такие как войны, голод, пандемии и т. д. Это редкие исключения, и даже они не обязательно приводят к консенсусу.

Великая Китайская стена может служить примером долгосрочной приверженности достижению результата. Другие примеры – это исследования генома человека, космическая программа «Аполлон», проект национальной системы автомагистралей США и многовековая любовь наших предков к строительству великих соборов в Европе. Однако на протяжении большей части истории человечества мы объединяли политику и государственные расходы с гораздо более краткосрочными целями.

Естественная тенденция сосредотачиваться на краткосрочных результатах, помимо прочего, создает множество личных проблем. Мы мечтаем о следующей зарплате, не откладывая достаточно денег на черный день или для выхода на пенсию.

Мы едим чересчур много обработанной пищи, постоянно слишком заняты, чтобы ходить в спортзал, и наши биометрические характеристики неизбежно скатываются куда-то не туда. Мы инвестируем в акции компаний, показавших хорошие результаты в одном квартале, и продаем их, когда они не достигают целевых показателей в другом. Мы покупаем новый iPhone, как только он выходит, или берем кофе в Starbucks каждый день, вместо того чтобы отложить эти деньги на будущее образование для наших детей.

Когда индивидуальные права ограничивают коллективное благо

Большинство философов утверждают, что индивидуальность и индивидуальное самовыражение жизненно важны для самореализации человека. Мы хотим независимости и права на собственное определение; но также верно и то, что чем больше личных свобод мы требуем, тем более вероятно, что мы посягаем на свободы других. Индивидуальные права часто являются компромиссом с правами окружающих нас людей.