Техносоциализм. Как неравенство, искусственный интеллект и климатические изменения создают новый миропорядок

Зачем фермерам, женщинам и беднейшим американцам из «ржавого пояса»[110] голосовать за президента, который, по статистике, скорее всего ухудшит их жизнь? Когда девять из десяти экономистов предсказывали, что Великобритания, вероятно, испытает экономический спад в результате выхода из Евросоюза, почему слои, страдающие из-за самого высокого уровня безработицы, проголосовали за Brexit, который мог привести к общему сокращению рабочих мест и замедлению экономического роста?

В статье для журнала Psychology Today д-р Бобби Азарян выделил 14 ключевых психологических феноменов, повлиявших на тех, кто голосовал против собственных интересов. Среди прочего он упоминает: эффект Даннинга – Крюгера, воздействие страха на ум консерватора, теорию управления страхом, относительную депривацию, расизм и т. д. Однако в психологии консервативных избирателей постоянно возникали три ключевые темы: во-первых, предполагаемые моральные рамки политической платформы кандидата; во-вторых, господство патриархальных семейных ячеек; и, наконец, страх и неуверенность в будущем процветании.

Исследование 2008 года, опубликованное в Национальной библиотеке медицины США (NLM), предполагает, что политические пристрастия на самом деле могут иметь биологическую основу в плане того, как мозг реагирует на угрозы.

«Люди с заметно более слабой физической чувствительностью к внезапным шумам и угрожающим визуальным образам с большей вероятностью поддерживали иностранную помощь, либеральную иммиграционную политику, пацифизм и контроль над оружием, в то время как люди с заметно более сильной физиологической реакцией на те же самые раздражители с большей вероятностью поддерживали расходы на оборону, смертную казнь, патриотизм и войну в Ираке. Таким образом, острота, с которой люди физиологически реагируют на угрозу, по-видимому, указывает на ту степень, в которой они поддерживают политику, защищающую существующую социальную структуру как от внешних, так и от внутренних угроз».

– «Политические взгляды зависят от физиологических особенностей», Департамент политических наук, Университет Небраски в Линкольне, 19 сентября 2008 г.

Страх, неуверенность и сомнения

Научные данные свидетельствуют о том, что мозг консерваторов воспринимает страх и неуверенность иначе, чем мозг более прогрессивных избирателей. Испытываемый ими «страх» гораздо более интуитивен, обрабатывается как нечто более личное и индивидуальное, – они реагируют на угрозы так, как если бы те были адресованы их ближайшим родственникам. В то время как либеральный мозг с большей вероятностью воспринимает угрозы как коллективное воздействие на общество и менее чувствителен к индивидуальным угрозам.

Чисто логически: чем сильнее вы напуганы, тем выше вероятность того, что вы проголосуете за более консервативную политику, и неизбежно – за сохранение статус-кво как узнаваемой формы безопасности или нормальности. Это одна из причин, по которой политики часто упоминают об иммиграции, преступности или угрозах экономике, – она стара, как само время. «Плохие парни» – там, и они идут, чтобы забрать вашу работу, деньги, землю и т. д. Давайте построим стену, чтобы их не пустить. Подобный подход сработал у китайцев, тогда была построена Великая стена (с 700 г. до н. э. до 1644 г. н. э.), и, возможно, он помог Борису Джонсону осуществить Brexit и прийти к власти Трампу с его лозунгом MAGA (Make America Great Again).