Темные ангелы нашей природы. Опровержение пинкерской теории истории и насилия

Насилие было не единственным вопросом, который меня интересовал; я также анализировал, насколько царские уголовные суды действовали в соответствии с законом и судопроизводством. Я читал законы и судебную практику по убийствам, рецидивным кражам и грабежам, крупным политическим и религиозным преступлениям (в теократической идеологии Московии колдовство, ересь, измена и мятеж квалифицировались как посягательства на государство). Судебные протоколы, составленные с начала XVII века по XVIII век, охватывают всю территорию империи и касаются не только доминирующего восточнославянского населения, но и подвластных народов Сибири, Среднего Поволжья (татар и финно-угорских народов), Украины и даже европейских инородцев, находившихся на русской службе.

Я обнаружил, что российская судебная система раннего нового времени была в некотором смысле менее жестокой, чем ее европейские аналоги. Я не могу утверждать это на основе статистических данных. Уровень преступности недоступен: статистические данные не велись (полиция начала эффективно функционировать в империи только в конце XIX в.). Отдельные виды преступлений с течением времени привлекали к себе особое внимание, что, возможно, свидетельствовало о новых вспышках. Вполне предсказуемо, что самые ранние уголовные кодексы России предусматривали преследование и наказание вплоть до казни за убийства, поджоги и другие тяжкие преступления, а также за политические и религиозные преступления. В XVI веке, по мере усиления бюрократического контроля над государством, особое внимание стало уделяться рецидивным кражам и воровству, которые часто отождествлялись с профессиональным бандитизмом в сельской местности. В XVII веке были созданы и просуществовали правовые процедуры и институты уголовной полиции. В масштабном юридическом сборнике 1649 г. впервые были подробно рассмотрены политические и религиозные преступления против государства, что отражало усиление контроля Москвы над крестьянским трудом, налогообложением и повседневной жизнью. В ответ на это в XVII веке участились случаи бегства крестьян от помещиков; когда Петр I (годы правления 1682-1725) ввел обременительный налог с крестьян, а также новые военные рекруты для значительно увеличившейся постоянной армии и нового флота, беглые солдаты и матросы пополнили ряды беглых крепостных, став объектом уголовного преследования. С конца XVII в., после богословского раскола в православной церкви, участились преследования религиозных инаковерующих; более века после этого официальные преследования "старообрядцев" то усиливались, то ослабевали. Наиболее непокорных раскольников сажали в тюрьмы и казнили через сожжение как еретиков. Хотя мы не можем определить уровень распространенности этих преступлений, очевидно, что по мере расширения российского государства раннего нового времени оно сталкивалось с насильственными вызовами своим претензиям на контроль над трудом, сбор налогов, поддержание общественного порядка и идеологическое обеспечение.

Другие европейские государства раннего Нового времени сталкивались с аналогичными проблемами, но российские способы управления и уголовного правосудия, как представляется, в меньшей степени опирались на открытое насилие. Это можно наблюдать во многих сферах. Одна из них - способность государства монополизировать средства насилия: в XV-XVI вв. московские правители систематически включали в состав великокняжеского войска ранее суверенных князей, местную элиту и их личные дружины. Лишенные суверенных прав, такие князья и элиты взамен получали социальный статус, земельные пожалования и другие блага. Получив хорошую компенсацию в условиях, когда других возможностей для получения прибыли было немного, российская элита примирилась со службой царю и была удивительно стабильна вплоть до XVIII века, причем эпизоды противостояния династии были поразительно редки.

Помимо монополизации средств насилия, московские великие князья (после 1547 г. - самозваные цари) тщательно осуждали частное насилие между отдельными лицами, родами и другими социальными группами: дуэли и вендетты были запрещены и жестоко карались. Вместо них государство предлагало возмещение ущерба в судебном порядке за оскорбление чести. Судиться с людьми всех социальных рангов могли все подданные царя - от высших церковных иерархов и светской элиты до крепостных и даже рабов. Оскорбления, как правило, носили словесный характер, иногда включали в себя оскорбления в виде сбивания женской шапки или дергания мужчины за бороду; нередко такие оскорбления сопровождались физическим насилием, но эти преступления рассматривались отдельно. Как правило, выигравшие тяжбу получали компенсацию в виде штрафа (его размер зависел от социального ранга оскорбленного) и удовлетворения от восстановления репутации. Когда в конце XVII века европейцы завезли дуэли, государство сразу же приняло жесткие меры, приравняв их к смертной казни. Петр I даже приказал не только казнить победившего дуэлянта через повешение, но и вздернуть труп его соперника.