Темные ангелы нашей природы. Опровержение пинкерской теории истории и насилия

Поскольку Россия была самодержавной страной, в которой не было ни представительных институтов, ни правомочных социальных слоев, способных оказать давление на государство, можно было ожидать, что ее правовая система будет произвольной и деспотичной. Конечно, иностранные гости так и утверждали. Однако мое исследование показывает, что уголовное право применялось систематически, в соответствии с законом. В 1497, 1550, 1649 и 1669 гг. были изданы своды законов, содержащие уголовные наказания и порядок их применения, дополненные многочисленными указами канцелярий, наделенных судебной властью. Эти законы и указы были лаконичны и практичны, редко носили теоретический или обобщающий характер, но они давали судьям основу для проведения судебных процессов и вынесения решений. Сами судьи, однако, не были подготовлены в области права. Военные офицеры назначались на должности универсальных специалистов, а судебная практика была малоприоритетной среди более важных военных, фискальных и административных задач. Поэтому юридические знания оставались у писцов, прикрепленных к их канцеляриям. Подготовленный в соответствии с едиными стандартами судопроизводства и делопроизводства, поступавшими из Москвы, местный писец следил за судьями, давая им указания по процедуре и приводя цитаты из закона , касающиеся вынесения приговора. По всей империи стенограммы судебных дел велись по единому образцу, использовался один и тот же язык, цитировались одни и те же законы и выносился соответствующий приговор - удивительное единообразие в масштабах огромной империи по сравнению с многообразием правовых норм, с которым сталкивались многие европейские страны того времени. Закон различал уровни насилия в наказании, предусматривая смертную казнь за самые тяжкие преступления. В качестве примера можно привести случай, когда тунгузское племя в Восточной Сибири потребовало от судьи выдать русского, обвиняемого в убийстве одного из их князей, для казни по племенному суду. Воеводы настаивали на том, что царский закон главенствует; признав человека виновным в непреднамеренном убийстве, а не в убийстве, они приговорили его к "нещадной" порке, к большому неудовольствию тунгузов.

Другие аспекты уголовной практики также смягчали применение насилия. Во-первых, милосердие: судьи часто смягчали приговоры от имени царя в ответ на призывы общества или для поддержания социальной стабильности. В России милосердие укрепляло родовой догмат политической идеологии москвичей, согласно которому царь был справедливым судьей, защищавшим свой народ от бед. Во-вторых, с конца XVII века законы сократили применение смертной казни, отправив многих преступников в ссылку в Сибирь или другие пограничные города. Ссылка не была тюремным заключением, осужденного удерживало на месте лишь расстояние, а для самых тяжких - клеймение. Находясь в ссылке, преступники работали: крестьяне занимались сельским хозяйством, ремесленники - своим ремеслом, многие вступали в местное губернаторское ополчение. Отмена смертной казни в пользу ссылки позволила решить проблему хронической нехватки рабочей силы в России.

В отличие от европейских стран, в России не практиковались тщательно продуманные театрализованные "зрелища страданий" при публичных казнях, которые привлекали к себе внимание в европейском уголовном праве раннего нового времени. В России казни были простым делом: судья должен был собрать толпу, часто в базарный день, как можно скорее после вынесения приговора. Судья должен был зачитать приговор, а затем незамедлительно привести его в исполнение (как правило, через повешение или отсечение головы). Свод законов 1649 г. предписывал дать осужденному шесть недель на раскаяние, но, как показывает судебная практика, это правило соблюдалось редко. Суды также не тратили время на сбор нескольких осужденных для массовой казни, строительство трибун для зрителей и впечатляющих эшафотов. В них не было формальных ритуалов последней трапезы, прощения палача, дополнительных пыток на трибуне и таких жутких казней, как четвертование. Скорее, ужас казней в Москве заключался в их быстроте: когда Москва была так далеко, а рассмотрение дел затягивалось на месяцы и более с консультациями между центром и местными судами, населению необходимо было напоминать, что царский закон действительно действует. Судьям было приказано "не задерживать царского дела " (возможно, это также было защитой от подкупа), и они старались доложить в Москву о том, как быстро они привели в исполнение приговор.