Тёмные времена. Наследники Александра Невского

– Надо идти на штурм, – сказал Михаил Андреевич. – Мы пришли сюда для взятия Раковора, этим и закончим.

– Безумие это, брат, – отозвался Юрий Андреевич, – против железного полка мы почти бессильны, а теперь без осадных приспособлений, которые были в обозе, мы просто погибнем все под стенами.

– Да ты, Юрий, просто трус! – сказал Константин Ростиславович Смоленский. – Все только и говорят о том, что ты, едва увидел ливонцев, наутёк пуститься собрался.

– Кто говорит? – резко сказал Довмонт. – Не твои ли люди, князь? Ты сам ударил из засады, а мы с Юрием в пешем строю всю ливонскую премудрость осознали. Нет, князь, прав Юрий. Без осадных орудий мы не возьмём Раковор.

– Ты что, отступать предлагаешь? – проговорил Дмитрий Александрович, вставая.

– Да, князь Дмитрий, – ответил Довмонт, – если поведём воинов на штурм, всё равно город не возьмём, а уйдём отсюда с позором.

Недобрая тишина повисла в шатре. Все князья думали о том, что ещё час назад эта битва казалась им победой, а теперь говорили о бесславном отступлении.

– Надо павших похоронить, – процедил сквозь зубы Дмитрий, – я согласен с Довмонтом. Но три дня будем стоять и ждать ливонцев. Если выйдут дворяне Божьи на бой, то продолжим битву, а если нет, то пусть они хоть трусами выглядят.

Никто из собравшихся не стал спорить с переславльским князем. С тяжёлым сердцем расходились князья по своим ратям. Дмитрий печально глядел на воинов, которые при виде его кричали ему славу.

– Славься, Дмитрий Александрович! Как отец твой на Неве и на Чудском озере побил датчан и ливонцев, так и ты под Раковором!

Хотел Дмитрий верить крикам этим, но все больше и больше понимал, что прав был младший его брат Андрей Городецкий, когда говорил, что может это и срамом кончиться. Конечно, победа русских была очевидна, только успеха-то не будет. Да и кто знает, сохрани новгородцы обоз, удалось ли бы даже в этом случае взять Раковор. Может, и хорошо, что не будет штурма.

Стояние на костях

На следующее утро после битвы ливонцы не вышли из Раковора, чтобы продолжить сражение. Лишь несколько монахов пришли на поле боя, чтобы забрать раненых, которые пережили февральскую ночь. Таких было немного с обеих сторон.

Русские ратники копали могилы в промёрзшей земле и туда складывали тела и ливонцев, и датчан, и своих. Над могилами молились монахи и латинянские, и православные, провожая воинов в последний путь.

Князь Довмонт и княжич Юрий подошли к телу Михаила Фёдоровича, чтобы проститься с ним, прежде чем этого богатыря предадут земле. Но новгородцы не хотели хоронить своего любимого посадника на чужбине.

– Князь, – обратился один из новгородских бояр к Юрию, – новгородцы хотят, чтобы Михаил Фёдорович уснул в Софии, как и положено ему, жизнь за славный Новгород отдавшему. Мы собрали здесь вече и приняли решение нести его домой!

– Воля народа для меня закон, – сказал наместник Новгорода Юрий Андреевич. – Михаил Фёдорович был достойным воином. Новгород много потерял, когда он пал.

Когда Юрий взглянул в лицо мёртвому посаднику, то сердце его сжалось, и он словно на секунду вновь оказался в том аду, где, казалось, не было ни одного шанса выжить. Перед глазами Юрия вновь и вновь представали славные мужи Новгорода.

– Прости меня, Михаил Фёдорович, что не смог я успех, жизнью твоей купленный, развить.

Все помолчали и пошли дальше. Ратники, которые не пострадали во время сечи, носили окоченевшие трупы в могилу, которую копали другие.

– Князья, – сказал князь Довмонт, – эта победа пусть и не дала свои плоды сегодня, но ещё не раз мы вспомним о ней! Вспомним и потом расскажем своим потомкам о том, как единой силой стояли мы на поле под Раковором.

– Цветы, что не приносят ягод, мало ценят, – ответил Дмитрий.

– А слышал ты, что Юрий Фёдорович, брат посадника Михаила, тот, что обозом ведал, принял бой против отборной рыцарской конницы? – спросил Довмонт. – А знаешь, что он обменял двух обозников на одного рыцаря?

– Этого быть не может! Рыцари смели бы обоз за секунду! – возразил Дмитрий.

– А выходит, не всё, что кажется очевидным, реально. Когда трупы носили, то рыцарей мёртвых лишь вдвое меньше оказалось. Видать, насмерть стояли новгородцы и не побежали!

– Славные мужи, Довмонт! – задумчиво сказал Дмитрий.

– Ты в корень посмотри, Дима! Если научить наших ратников, что конников бояться не надо, то пешие воины с копьями смогут и рыцарей бить!

Все задумались. Получалось, что почти не вооружённые и бездоспешные новгородские обозники из-за того, что сразу не побежали, смогли достойно биться против отборной конницы.

Прошло три дня, пока похоронили всех павших и собрали боевую добычу. Датчане с ливонцами так и не вышли, чтобы принять битву. Так и не обнаружили тело тысяцкого Кондрата. Не было его среди убитых или раненых. Не просили за него выкуп. Может, изрубили его ливонцы на куски мелкие, чтобы даже похоронить не смогли этого новгородца. Так говорили среди новгородцев, в глубине души надеясь, что взят в плен этот воин.