Тёмные времена. Наследники Александра Невского

– Великий князь, – обратился к Ярославу Ярославовичу дружинник, – к вам просится некий человек, назвавший себя Августом из-под Кракова, и говорит, что Забава-усатая в новгородском пожаре сгорела.

Князь в мгновение ока поменялся в лице.

– Бояре и люди книжные, – обратился Ярослав к собравшимся, – оставьте нас наедине.

Все стали выходить, ропща на великого князя, что вести о потешниках он ставит выше дел государственных.

Великий князь Ярослав внимательно посмотрел на Августа. Мерзкий тип, подумал князь, но изобразил на лице печаль.

– Сказываешь, любимая потешница моя умерла?

– Нет, великий князь, не о ней печалюсь я, а о том, что она Новгород сожгла.

Великий князь всё понял. Это не просто человек пришёл сюда, ожидая от него награду за новости. Перед ним стоит хитрый и пронырливый незнакомец. Ярослав решил не терять времени даром и сразу перешёл к делу.

– Что ты хочешь и что знаешь?

– Хочу служить вам, великий князь, а знаю я немало. Например, о том, что по вашему указу сожжён Нервенский конец Господина Великого Новгорода.

– С чего ты взял, холоп?

– Человек ваш, Михей-медопей, после пожара укокошил двух своих подельников. Тела их, хоть и потерзанные зверьём, я обнаружил в лесочке. Видел я тела некоего Аркадия и паренька Четвертака, а последняя Михеева подельница, Забава, сгорела в огне Новгорода. Об этом я узнал у одной женщины, которой она помогла вывести детей из пожара. Та подумала, что Забава с ума сошла. Знаете, что она говорила перед смертью? Меня, мол, Бог не простит. Как вы думаете, зачем Медопей избавился от своих подельников? Но самое главное – это то, что сделали они это по вашему указу после того, как новгородцы отказались прогнать Довмонта.

– Если я тебе прикажу сейчас голову срубить?

– Я к вам на службу прошусь. А то, что я узнал про вас, могу и про других узнать. Но есть ещё более важный момент. Вы ведь не знаете, один я или нас несколько.

– Кому ты служишь, Август?

– Вам, великий князь.

– Чего хочешь?

– Того, что хотят все – золота, власти.

– Говори, что нового знаешь?

– Ну, под Раковором всё не так-то просто произошло. Среди новгородцев был некий боярин, который знал о намерениях ливонцев. Не знаю, кто он, но в Ливонии его ценят. Обоз был уничтожен благодаря его измене.

– Узнать, кто, сможешь?

– Смогу, великий князь. Скоро. Так ты возьмёшь меня на службу?

– Возьму, Август. Только верность и умение своё ты ещё доказать должен.

– Я буду приходить к вам под видом арифметика для подсчёта средств государства.

Великий князь криво улыбнулся. Ой, не первый он хозяин у Августа. Да и, скорей всего, не единственный. Надо будет Мише сказать про него, чтобы проверил.

Александровичи

В Переславль Дмитрий Александрович вернулся позже рати, так как вместе со смоленским княжичем Константином Ростиславовичем он посетил Псков, где некоторое время погостил у Довмонта. Рать в Переславль повёл княжич Василий Александрович. После началась весенняя распутица, и лишь в начале лета князь Дмитрий вернулся в свою столицу – Переславль.

Чем больше переславльский князь узнавал Довмонта, тем милей тот становился его сердцу. Удалой литовец был всегда невозмутим, на поле боя показал себя бесстрашным витязем. Хоть теперь все и говорили, что именно удар полка Дмитрия Александровича решил исход битвы, сам князь видел в победе доблесть Довмонта и то, что псковский князь принял единственное верное в тот момент решение, придя на помощь новгородцам. Если бы не выстояли они, то, может, вместо безрезультатной победы ждала бы их всех смерть или позорное пленение.

В Переславль приехал и ещё один брат Дмитрия – Андрей Городецкий. Все они собрались здесь не только чтобы встретить героя Раковорской битвы, но и по случаю запланированного бракосочетания княжны Евдокии и смоленского княжича Константина Ростиславовича, которое условились провести на следующей неделе.

После трапезы все князья собрались за столом. Казалось, самое время начать обсуждать свои славные деяния и удачные удары, которые были совершены на поле бранном. Однако никто этого не делал. Андрей Городецкий, единственный из собравшихся, кто не участвовал в этой сече, внимательно смотрел на братьев.

– Много крови пролилось в тот день, – грустно сказал Дмитрий, – коли сохранили бы обоз, то победа была бы за нами.

– Хоть от этой чаши скорби Господь сохранил нас, – отозвался Андрей Александрович.

– Не понимаю, что ты хочешь сказать, Андрюша, – поинтересовался Василий.

– Вы что, не понимаете, чьи интересы вы на поле том отстаивали?! Если бы мы взяли Раковор, то кровь только с новой силой полилась бы! Братья, слава Господу, что не смогли вы взять Раковор! Да все страны латинян на Русь в Крестовый поход пошли бы. И ради чего? Ради клочка земли! Да у нас своей земли невозделанной не сосчитать!

– Ты просто завидуешь, Андрей, – сказал Константин Ростиславович, – ты не пошёл на битву и теперь говоришь, что победа, одержанная нами, ничего не стоит.