Тёмные времена. Наследники Александра Невского

– Да, княжич, чтобы Бог вразумил нас, как удел получить.

– Нет, не об этом! А о том, чтобы Он смирил гордыню мою.

Княжна Евдокия горько заплакала. Она готова была быть верной супругой даже седому старцу, но этот с виду привлекательный человек, который стал ей мужем, совсем не походил даже на образ, который долгими часами выдумывала она для себя.

– Красавица моя, что ты плачешь? Обидел я тебя чем-то?

Евдокия, даже когда плакала, не теряла рассудка. С детства княжна привыкла достигать своего и никогда не останавливалась, на какие бы преграды ни наткнулась.

– Плачу о душе твоей, милый мой супруг! В гордыне своей ты не хочешь узреть креста своего, того, что по праву крови на тебя Господь наш возложил. Ты должен бороться за власть и не имеешь никакого права уйти от долга своего!

Княжич Константин ничего не сказал своей супруге, но Евдокия поняла, что она нашла к нему ключик. Княжич задумался и поставил под вопрос свои принципы, а значит, скоро может и мнение своё изменить.

Довмонт

К псковскому князю Довмонту прибыл воин из дозора. Ратника ввели в палаты князя. Весть, которую он принёс, не могла не заинтересовать Довмонта.

Ратник склонился перед князем и встал на одно колено. Видно было, что скакал он весьма поспешно, а значит, и новость была крайне важной.

– Князь, – обратился он к Довмонту, – меня зовут Никола, а прислал меня Константин Глыба, воевода твой, что дозорных людей по землям рассылает. Мы заехали на земли, нам не принадлежащие, так как узнали от скоморохов, что там остановился крупный отряд ливонцев. Скоморохи сказывали, их там не менее нескольких тысяч. Мы с товарищами проскакали туда, и вот что мы увидели. Ливонцев и вправду там было примерно две тысячи, и это только ратных людей, а помимо них ещё и невооружённых примерно столько же. Они там решили основать город, а это всего в нескольких вёрстах от границы.

– Накормите его и дайте отдохнуть, – распорядился Довмонт. – Спасибо, Никола, что проявили бдительность.

Довмонт, отпустив гонца, приказал собрать бояр. Торговые люди Пскова не очень спешили на зов своего князя. Тогда князь Довмонт распорядился, чтобы ударили в вечевой колокол.

Псковский люд поспешно стекался на площадь. Спешили туда и бояре, которые не хотели пропустить вече. Князь собрал народ. Князь, который, несмотря на то, что по рождению не русский, на поле боя доказал свою любовь к Отечеству.

– Вольные люди Пскова! – обратился Довмонт к вече, – не могу я добиться, чтобы бояре являлись по первому моему зову, так как у них много дел торговых и прочих. Поэтому я позвал вас, так как не терпит это дело. Латиняне строят прямо на границе с нами укрепление. Ежели промедлим, то вскоре ливонцы будут у нас прямо под сердцем сидеть. Оттуда они смогут в любой момент под стенами нашими оказываться!

Народ загалдел, давая понять, что это очень не любо и что не хотят они ливонцев под сердцем иметь.

– Люди Пскова! У меня тысяча ратников, если мы соберём ещё тысячу и посадим их на коней, то я уничтожу врагов. Идти мне на ливонцев?

– Иди, князь-батюшка! Гони латинян с земель наших!

Радостно кричали псковские жители, а кто-то и вовсе хотел сам пойти с князем на латинян. Однако бояре недовольно смотрели на князя, так как выходил он из их подчинения. После вече к Довмонту подошёл Пересвет Васильевич, тот, у кого литовец останавливался, когда только прибыл в Псков.

– Ты круто берёшь, князь, – степенно обратился он к Довмонту, – такие вопросы сначала с боярами решать надо, а уж потом на вече людей собирать.

– Так я дозваться вас не мог. Вы люди торговые, а мне ратные интересы блюсти надо. Если латиняне построят там крепость, то мы всегда под ударом будем. Каждый день, который мы будем здесь в Пскове просто сидеть, они будут стены строить, а после выкурить их оттуда дорого стоить нам будет.

– Ты, конечно, в своём праве, князь. Но только помни, что мы, бояре псковские, как позвали тебя на княжение, так и указать на выход можем.

– Не вы меня князем сделали, а люд Пскова, ему служить и буду. А тебе, боярин, скажу, чтобы ты и другим передал, что только искренне любя земли свои, можно достичь на них процветания. Коли появятся здесь латиняне, то и торговля, и промыслы из рук ваших к ним уйдут.

– Не серчай, князь. Я на твоей стороне, – не стал спорить и угрожать Пересвет Васильевич, – а чтобы впредь не было подобного, мы выберем из людей именитых пять человек, которые всегда будут по зову твоему приходить, и будем меняться. Так ты и наши интересы блюсти будешь, и свои ратные.

– Добро, боярин! Выбирайте. Мне сейчас людей в поход вести надо. Как вернусь, если сподобит Господь, то и скажете, кого выбрали, а нет, так лихом не поминайте.

Боярин Пересвет конечно же понимал, что много уже власти у князя. И с каждой победой будет становиться всё больше и больше, а значит, скоро он и вовсе мнение их перестанет слушать.

Под покровом ночи