Тёмные времена. Звон вечевого колокола

– Псковичи, – закричал Август простым людям, – я пришёл не с войной, а прибыл по воле князя новгородского и великого князя владимирского Ярослава Ярославовича. Бояре и смутьяны лгут вам, что я хочу князю Довмонту навредить, чтобы ввести вас в незнание и навлечь гнев Новгорода, так как мыслят они только о своём благе, видя в войне способ укрепления власти и наживы. В Новгороде давно знают о тяжёлой болезни всеми нами любимого Довмонта Миндовговича, князя Пскова, и, понимая, что близится его конец, прислали меня, чтобы я стал наместником, пока вы, псковичи, не выберете себе нового князя.

Народ слушал Августа молча. Когда хитрый поляк закончил, кто-то стал возмущаться коварством бояр, а кто-то призывал не верить Августу. Чтобы развеять все оставшиеся сомнения, Август продолжил:

– Я не имею права жить в палатах князя и поэтому пока расположусь в тереме одного из бояр, а сейчас вместе с вами буду молить Бога о скорейшем выздоровлении князя!

Сказав это, Август спешился. Что ж, то, что Довмонт борется с ядом, только даёт время познакомиться с Псковом. Может, так будет даже лучше. Довмонт всё равно не жилец.

– А какого вероисповедания ты, боярин? – спросил игумен Исидор у Августа.

– Я, святой отец, латинского вероисповедания, – сказал Август, понимая, что здесь лучше не утаивать, – но готов принять православие, как князь Довмонт. Бог один, и только обряды исполняются немного по-разному.

– Сладкие слова, боярин, но пока ты не крещён по нашему греческому обряду, то ты не можешь с нами молиться. А к правлению мы тебя и вовсе допустить не смеем. Пока князь болен, ратью руководит воевода Гаврила Ольгович. Веры он православной. А хозяйскими делами у нас правит посадник. Пока мы без наместника управимся, боярин. Ты вот своими людьми и распоряжайся в тереме своего друга. К государственным делам это отношения не имеет.

В это время князь Довмонт открыл глаза. Он чувствовал себя очень слабым, и первым, кого он увидел перед собой, был старый дед с длинной белой бородой.

– Я умер?

– Нет, князь, пока не умер. Вот если бы не вырвало тебя тогда, то точно душу Богу отдал бы.

– А ты кто такой?

– Меня зовут Серафим. Меня к тебе привёл воевода твой Гаврила Ольгович и приказал, чтобы я тебя вылечил. Не умеют сегодня людей травить. Раньше бы ты тут же умер, а им надо, чтобы помучился и выглядело бы, будто своей смертью. Будто не ясно, что отравили. Что лежишь, князь? Вставай и иди правь! На вот только отварчику выпей!

Довмонт встал с постели и взял в руки отвар. На вкус напиток был противным, но после нескольких глотков он словно оживил князя.

– Спасибо тебе, Серафим, век не забуду! Чем отблагодарить тебя?

– Мне восемьдесят девять лет. Чем ты меня отблагодаришь? Мне уже не об этом мире думать надо. А где похоронят, там и буду лежать. Разницы не вижу.

– Спасибо, дед!

– Иди, князь! Там вон на площади изменник какой-то народ смущает.

Князь Андрей Александрович и Татьяна

Князь Андрей спешился у берега Волги и стал поить коня. Андрей вырастил его с жеребёнка и всегда сам за ним смотрел: чистил денник, поил и кормил.

Здесь он встречался со своей возлюбленной Татьяной. Князь не знал, как быть. Он не хотел признаться себе, что любит девушку. Андрей убеждал себя, что ему просто нравится с ней разговаривать. Князь понимал, что Татьяна не для него, и помнил судьбу Елены, невесты брата Василия.

Татьяна никогда не опаздывала и пришла, как они и условились.

– Приветствую тебя, князь. Опять коня поить к нам привёл?

– Да, я всегда сам за своим конём слежу. В бою если что случится, то я ему жизнь доверить должен.

Татьяна села на траву и подняла с земли камешек, а затем бросила его в воду.

– Сон мне дурной приснился, князь!

– Что за сон, Татьяна? – спросил Андрей с ухмылкой.

Татьяна долго выдумывала свой сон, чтобы и звучало красиво, и можно было бы намекнуть князю, что просто дружбы с ним ей мало. Татьяна уже не раз представляла себя в роли княгини Городецкой и думала, как однажды придёт в дом своего отца. Все сильно удивятся и будут завидовать тому, что она заполучила такого жениха.

– Снилось мне, Андрей, что стоим мы на разных берегах Волги и между нами река бурлит. Смотрю я в воду, а она кровавая. Хочу к тебе, а не могу, а на меня из леса басурмане скачут, а ты кричишь, чтобы я в реку прыгала и плыла к тебе.

Татьяна замолчала и посмотрела на князя Андрея, который, не моргая, смотрел в одну точку и сидел, словно не живой. Отлично, подумала Татьяна, сейчас надо добавить жути, и тогда он точно обнимет её и скажет, что, несмотря на то что вся семья его против, он сделает её княгиней. Так, думала Татьяна, надо сказать, что один из его братьев хочет убить её во сне. Кого бы выбрать? А скажу, что Дмитрий Переславльский.