Только безумцы могут изменить мир: искусство и безумие

«Как-то вечером я шел по дороге – с одной стороны подо мной раскинулись город и фьорд. Я был уставшим и больным – стоял и смотрел на фьорд. Садилось солнце – облака окрасились красным – как кровь. Я почувствовал, будто природу пронзил крик – мне казалось, я слышал крик. И я написал эту картину – написал облака как настоящую кровь. Цвета кричали».

Еще один художник, на чьем лице можно заметить патогномоничные[31] признаки шизофрении, – Антонио Лигабуэ, очень самобытный мастер, работавший в Италии, в Гуальтьери[32].

Антонио Лигабуэ родился в Швейцарии (1899–1965), его отец был родом из Женевы, а мать – из Италии, и с ранних лет его жизнь была полна несчастий и неудач. Он несколько раз попадал в специализированные детдома, куда отправляли бедных и не совсем нормальных детей, а в семнадцать лет оказался в психиатрической лечебнице. Экономические трудности сказались на его физическом и психическом здоровье столь сильно, что у будущего художника развился рахит. Позже Антонио переехал в Италию, в Гуальтьери, и выживал там, трудясь чернорабочим. Он несколько раз попадал в психбольницу с маниакально-депрессивной симптоматикой, осложненной эпизодами насилия, например, бил себя по лицу до тех пор, пока не наносил серьезную травму. У Антонио Лигабуэ наблюдались соматические признаки тяжелого психического заболевания, расширенные зрачки, большой нос, крупные и неровные зубы, печать страха на лице, будто он боялся самой жизни. В возрасте двадцати восьми лет Антонио Лигабуэ посчастливилось встретиться с Марино Маццакурати[33], который распознал в молодом человеке огромный талант к живописи, дарованный самой природой, и Антонио Лигабуэ взялся писать маслом и красками. Картины в стиле наивного искусства сделали его одним из самых известных итальянских художников прошлого века. Он умер в возрасте шестидесяти пяти лет в доме престарелых «Как-то вечером я шел по дороге – с одной стороны подо мной раскинулись город и фьорд. Я был уставшим и больным – стоял и смотрел на фьорд. Садилось солнце – облака окрасились красным – как кровь. Я почувствовал, будто природу пронзил крик – мне казалось, я слышал крик. И я написал эту картину – написал облака как настоящую кровь. Цвета кричали».

Эдвард Мунк

«Карри» в Гуальтьери, чьим постояльцем неоднократно бывал.

Еще один пример, представляющий особый интерес: Алоиза Корбаз (1886–1964), художница-шизофреничка, которая писала картины, находясь в психлечебнице. Она была широко известна, ее работы попали в первую коллекцию ар-брют[34], собранную Жаном Дюбюффе и посвященную искусству психически больных. Картины Алоизы Корбаз настолько интересны и оригинальны, что в 2012 году выставка её картин в родном городе Лозанне снискала большой успех у публики и критиков; работа «Фрагменты» напоминает о проявлениях психической патологии художницы.

Другим примером творчества, обусловленного, вероятно, проявлением симптомов шизофренического типа, являются творения голландского экспрессиониста Джеймса Энсора (1860–1949). Выражения лиц толпы на его знаменитой картине «Вход Христа в Брюссель в 1889 году» (1888) напоминают что-то граничащее с психопатологией (рис. 6).

5. Ван Гог и «Корни»

Художник, чьи работы сегодня известны всем и невероятно востребованы благодаря своей оригинальности и тому, что с помощью форм и красок повествуют о мире безумия, мире одновременно прекрасном и незнакомом, похожем на иную реальность, трагическую, но тем не менее завораживающую – это Винсент Ван Гог (1853–1890), и сотворенная им вселенная приглашает нас совершить увлекательное, хоть и полное драматизма путешествие в иное измерение. Свои последние семьдесят дней жизни он провел в местечке Овер-сюр-Уаз, городке в тридцати километрах от Парижа.

За короткий период художник написал около восьмидесяти картин, включая такие известные как «Пшеничное поле с воронами», «Портрет доктора Гаше», «Церковь в Овере».

Много лет назад, будучи в Париже на конференции, я совершил паломничество в Овер-сюр-Уаз, чтобы воочию увидеть места, где творил и после нашел вечный покой великий художник. Винсент похоронен рядом со своим братом Тео, покинувшем этот мир следом за ним, через несколько месяцев; при жизни Тео поддерживал брата-художника материально и морально. Стоя перед могилами двух братьев, я так растрогался, будто там лежал кто-то из моих родных или старых друзей.