Винсент Ван Гог страдал тяжелой формой шизофрении, его преследовали зрительные и слуховые галлюцинации, мучили спутанность сознания и потеря памяти. Однако наиболее известные работы он создал в самые мрачные периоды своего психоза, не бросил писать картины даже когда его поместили в психбольницу в Сен-Реми – выглядело так, будто болезнь была источником его творчества.
Недавно во французских газетах («Le Parisien», 6 октября 2020 года) появилась очень интересная новость, выдержками из которой я сейчас воспользуюсь, чтобы раскрыть секрет последней картины Винсента Ван Гога. Даже спустя сто тридцать лет после смерти великий голландский художник все еще способен удивить. Побывав в Овер-сюр-Уазе, одном из ведущих мировых специалистов по его творчеству, Ваутер ван дер Вен, научный директор Института Ван Гога, точно определил то место, которое вдохновило художника на создание последней картины – «Корни деревьев» (рис. 9).
Корни, изображенные Винсентом Ван Гогом, все еще там, в том волшебном местечке в Овере. Но для Ваутера ван дер Вена это открытие представляет собой еще и новый, необычный взгляд на жизнь художника:
«Эта картина была написана в день смерти Ван Гога. У него была привычка работать неподалеку от гостиницы Раву, где он снимал комнату. Можно предположить, что Винсент взялся за написание картины без всякой особой причины, и без всякой спешки, с большим тщанием, начал утром и продолжил после обеда, так как свет на картине соответствует позднему вечеру».
Затем Винсент Ван Гог вернулся в свой небольшой пансион, оставил там холст и снова вышел на улицу. Далее эксперт предполагает: «Его самоубийство, произошедшее именно в этот день, между семью и девятью часами вечера, свидетельствует, на мой взгляд, о том, что художник находился тогда в ясном сознании и понимал, что скоро окончит свою жизнь. Это совершенно не похоже на образ пьяницы в припадке безумия».
Человек подобен листу на вишневом дереве, которое растет у моего дома: лист появляется, зеленеет, потом опадает, а когда осенний ветер подхватывает его, это навевает мысли о непрекращающемся процессе становления, таком прекрасном, чей смысл кристально ясен и созвучен с человеческой жизнью.
Наши мысли, то есть процессы, лежащие в основе самого механизма мышления, не являются чем-то незыблемым, а изменяются в зависимости от времени, внешних стимулов, состояния здоровья или эмоционального состояния субъекта, поэтому человеческая мысль представляет собой непрерывный постоянно меняющийся поток.
Возможность наблюдать в двухфотонный лазерный микроскоп за динамикой синаптических контактов, пусть и находящихся в состоянии покоя, является чудесным подспорьем для изучения нашего мозга. Утверждение: «Я никогда не изменю своего мнения» – на самом деле ложное; возможно, оно и приносит какую-то пользу в плане социального взаимодействия, но, по сути, это простое умствование, лицемерие, ставшее частью стратегии выживания. Мозг меняется, и мы не можем не менять свое мнение, даже если при этом у нас создается иллюзия обратного. В конце концов, последовательность в отношениях с окружающими нас людьми – это традиция, своего рода долг, показатель уважения, примета цивилизованного общества. Однако, вместе с тем это и явная попытка загнать хоть в какие-то рамки неконтролируемый биологический процесс.
Даже научные исследования никогда не заканчиваются, один эксперимент перетекает в другой, порождает новые вопросы к природе, в том числе и к нам самим, еще и еще, и так до бесконечности – захватывающий, хоть и утомительный путь, который я бы назвал погоней за истиной, может быть, погоней тщетной и нескончаемой, но в противном случае наука бы погибла, навеки превратилась в сборник шифрованных посланий, как Библия, стала бы верой. Наука же подобна поэзии, это источник интересных фактов. Обе они – наука и вера – являются как благословением, потому что освещают жизненный путь человека, так и проклятием, потому что в определенный момент мы сталкиваемся с осознанием тщетности всего: