Только безумцы могут изменить мир: искусство и безумие

Ханс Принцхорн является пионером психопатологии, чьи выводы часто ложатся в основу анализа многих видов искусства, в частности, современного. Он писал:

«Шизофрения, безусловно, является одним из возможных способов существования человека, она не угрожает жизни, хотя и требует от тех, кто ею страдает, невероятной силы, чтобы вновь и вновь изобретать реальность и продолжать существовать в непостижимом для них мире, страдая от непонимания со стороны окружающих».

Приведенные здесь размышления психиатра кажутся мне удивительно современными, поскольку описывают ситуацию, характерную для нашей сегодняшней жизни, где человек то и дело ищет новые реалии и вынужден постоянно изобретать новые модели поведения, новые профессии, а иногда – даже новые слова и языки. Немецкое слово Geisteskranken звучит, по крайней мере, для моего уха, очень резко, и как бы намекает на серьезность своего значения – «больной разум» (или дух, нем. Geist). Возможно, мы тоже страдаем от коллективной психической болезни, которая заставляет нас сомневаться в собственном прошлом, будущем и тех ценностях, на которые мы опираемся, испытывая при этом подспудный страх, порожденный усталостью и осознанием тщетности жизни.

Может быть мир, по крайней мере современный мир, стал подобием огромной психиатрической клиники, и Ханс Принцхорн включил бы нас сейчас в свою статистику по Geisteskranken

. Глобализация, подобно пандемии Covid-19, распространила повсюду вирус неопределенности и синдром поиска новой реальности, сущности осязаемой, но неуловимой, фактически не существующей как жизненная цель. Возможно, именно поэтому мы и живем в век высоких скоростей, пытаемся убежать от окружающей нас реальности.

«Шизофрения, безусловно, является одним из возможных способов существования человека, она не угрожает жизни, хотя и требует от тех, кто ею страдает, невероятной силы, чтобы вновь и вновь изобретать реальность и продолжать существовать в непостижимом для них мире, страдая от непонимания со стороны окружающих».

Ханс Принцхорн

В интереснейшей книге «Общество риска» Ульрих Бек[14] рассматривает примеры неопределенности, вызванные глобализацией и в особенности быстрым развитием технологий, он называет их примерами сконструированной неопределенности

, не поддающимися контролю, потому что к ним невозможно применить теорию вероятности.

Монстры, порожденные сном разума в данном конкретном случае, – это риски нового мира, созданного технологией, т. е. нами самими.

Годы спустя Франко Базалья выскажет свое мнение о безумии, вновь обратившись к физиологии нервной системы: «Безумие – это определенное состояние человека. Оно присутствует в нас наряду с разумом».

Ученые вроде меня, изучающие мозг, согласны с этим выводом, в том числе и в свете результатов последних научных исследований.

В основе психических процессов человеческого мышления лежит активность нейронов, но те же самые нейроны отвечают и за творческие процессы, и за психическую дисфункцию, различается лишь их активность и биохимия нервной системы, а на это сильно влияют жизненные обстоятельства, в которых оказался субъект. Важно помнить, что нейроны – это не какие-то застывшие механизмы, они весьма пластичны и меняют свои функции по мере взросления человека, в зависимости от условий его жизни.