Том 4. Часть 2. Голливуд. Конец немого кино, 1919-1929

Идеал а-ля Поллианна прежде всего воплощала Мэри Пикфорд. Ее феноменальный успех и популярность вызваны в основном душевной добротой ее героинь. Она покоряла сердца простого люда тем, что изображала их. Ее очарование, нежность, золотые кудри только выигрывали от лохмотьев и испачканного личика. Мэри, со своими большими доверчивыми глазами, детской внешностью и выразительным ртом, воплощала викторианский идеал красоты[49].

Однако эта очаровательная викторианская пустышка не находила себе места в послевоенной Америке, чьи устремления и вкусы отныне отражал Сесиль Б. де Милль.

Хотя большая часть публики еще не свернула с проторенного пути и Мэри Пикфорд могла произносить для своих поклонников следующие слова, которые прямо восходят к «поллианновской философии»:

«Я не знала счастливого детства, как другие девушки. <…> Стоит оглянуться и пересчитать свои шаги на пути прогресса, как начинает казаться, что только терпение и настойчивость помогли мне выдержать непрестанную борьбу и отметили памятными вехами прожитые годы. Опыт подсказывает, что без труда и жертв успеха в земной юдоли не добиться.

Я не изменю своих убеждений, а мое единственное желание — помочь людям стать хоть чуть-чуть счастливее. <…> Если мой кинематографический труд позволит мне принести хоть кроху счастья в этот мир, я буду знать, что в чем-то достигла поставленных самой себе целей» [50].

Если в Америке богатая и снобистская публика начала уставать от «Поллианны», Европа все еще обожала златокудрое дитя, как об этом свидетельствует статья Деллюка — иронического и насмешливого журналиста, — который писал после премьеры фильма в Париже («Синэа», 14 октября 1921 года): «Поллианна, Мэри! Ах, я уже не знаю вашего истинного имени, Мэри Поллианна. Вы, сиротка в трауре, приезжаете в Белдингсвилл. Идет дождь. Старая тетка ничегошеньки не понимает. А в вашем сердце просыпается материнское чувство, и вы начинаете любить жизнь, ибо вам надо защищать Джимми Бинса. Сколько сил положено, чтобы создать радостную обстановку, но вас преследуют несчастья! Вам надо попасть под автомобиль, чтобы раскрыть глаза несчастным простачкам! И вот вам счастье! Но не счастье хэппи энда, а лучащееся счастье, которое воплощаете вы, Мэри Поллианна, хрупкий и могущественный образ счастья».

Этот номер «Синэа» был специально посвящен лучшим американским фильмам фирмы «Юнайтед артистс», которая только что открыла свое агентство в Париже. По-видимому, в этой статье ощущались некоторые элементы рекламы. Но тон Деллюка достаточно искренен.

Пережив войну со всеми ее ужасами. Европа с радостью смотрела эти подслащенные истории. Судя по воспоминаниям Мэри Пикфорд (с. 192), «Поллианна» шла в СССР [51], и публике времен нэпа понравилась ее героиня.

Столь неожиданный успех картины во всем мире привел к тому, что актрисе пришлось играть одну и ту же Поллианну (в разных вариациях) во множестве похожих фильмов. Она была бедной девушкой, мечтавшей о богатстве — и на деле получившей его — в «Мыльной пене» («Suds», 1920, режиссер Джек Диллон, он же — Джон Фрэнсис). Она была бедной служанкой, которая получала состояние, в фильме «С черного хода» (1921, режиссеры Альфред Э. Грин и Джек Пикфорд). Она была дочерью рыбака, преодолевающей все трудности, в картине «Тэсс из страны бурь» (1922, режиссер Джон С. Робертсон), переработанном варианте одного из ее популярных фильмов 1914 года[52]. И наконец, одновременно сыграла и мать и дитя в «Маленьком лорде Фаунтлерое» (1921, режиссеры Алфред Э. Грин и Джек Пикфорд), типичном произведении викторианской литературы для молодежи и простого люда. Этот фильм был сделан с размахом, и для него построили громадные декорации.

Но Мэри Пикфорд вскоре почувствовала, что «поллианнизм» стал выходить из моды. Она попыталась порвать с надоевшим ей самой образом, сменить персонаж и покончить раз и навсегда — ей уже исполнилось тридцать лет — с вечными ролями девочек с золотыми кудряшками. Чтобы осуществить метаморфозу, она решила подыскать европейского режиссера, который мог бы снять ее в интересном фильме. Невероятный успех «Мадам Дюбарри» Любича вывел его в фавориты Америки. Немецкий режиссер прибыл в Соединенные Штаты в октябре 1922 года по приглашению «Парамаунт».

Мэри Пикфорд готовилась сыграть молодую женщину в фильме «Дороти Вернон из Хэддон-холл», действие которого происходило во времена Стюартов. Она купила сюжет и, когда сценарий был готов, добилась у Цукора разрешения для Любича работать в «Юнайтед артистс». По правде говоря, «Парамаунт» стремился только к тому, чтобы режиссер работал в Соединенных Штатах, а не в Германии[53].

Дав согласие снимать Мэри Пикфорд, Любич счел, что «Дороти Вернон» не соответствует его вкусам. Он предложил Мэри сыграть Маргариту в «Фаусте». Но мать Мэри Пикфорд пришла в ужас, узнав, что ее дочери придется играть роль убийцы собственного ребенка. Кончилось тем, что Мэри Пикфорд согласилась сниматься в «Розите», свободном переложении старой французской мелодрамы Дюмануара и Деннери «Дон Сезар де Базан» [54].