Том 4. Часть 2. Голливуд. Конец немого кино, 1919-1929

ПроворныйСловно дирижерская палочка над океаном диезовОкна служат дверьмиА водостокиНежными тропками к сердцу любимойПреследования по крышамЛошади падают мертвымиА фильм продолжают крутитьИ он приносит 200 000 долларов когда смеясьИ выходя невредимым из потасовокГерой разоблачает предателяСноваВзлетает под ветром золотых миражейТяжелая пыльНа женских округлостях пляжейНимфы! Моторная лодкаУносит вдаль ваш цивилизованный смехБурнусПальмаВ пескахМотоцикл пробивает пустыню как бумажный кругВерблюды сторонятся от рыка клаксонаИ вдругВ улыбке растянут ротОн приоткрытИ темнеет и сверкаетПод лучом 15 дуговых ламп, которые насилуют лицоДУГЛАСА ФЭРБЭНКСА» [55].

Мэри Пикфорд выступала в роли трогательного ребенка. А Дуглас был молодым американцем, воплощением спортивного духа, неутомимости и оптимизма. От фильма к фильму он уходил от обыденности, не меняя радикально черт своего героя. «Знак Зорро» унес его в выдуманную, испанизированную Америку. Фильм «Три мушкетера» (1921, сценарий написан Эдвардом Кноблоком совместно с Фэрбэнксом) перенес его в американизированную Францию XVII века. В картине от романа осталась лишь история с алмазными подвесками. Фильм был снят в хорошем темпе, с использованием тщательно изготовленных, красивых, но невыразительных декораций.

После крупного успеха «Знака Зорро» и «Трех мушкетеров» Дуглас некоторое время колебался, какой сюжет избрать для следующего фильма. В основном его привлекали «Господин Бокэр» (популярный роман, права на который он приобрел) и продолжение «Знака Зорро», с триумфом шедшего на экранах мира. И как-то вдруг остановил свой выбор на «Робине Гуде», для которого вначале выбрал название «Рыцарский дух». Он приобрел совместно с женой громадные студии Хэмптон (бульвар Санта Моника, 7100), и вскоре там уже высились огромные декорации средневекового замка и города Ноттингэм. Крепость имела 200 метров в длину, а ее внутренний зал, по-видимому, превосходил по размерам крытую часть Пенсильванского вокзала в Нью-Йорке. Эти умело спроектированные декорации выглядели очень правдиво и были возведены тремя лучшими строителями декораций кино того времени — Уилфридом Баклэндом, Эдвардом М. Лангли и Ирвином Дж. Мартином, — а также братом и сотрудником Дугласа — Робертом Фэрбэнксом.

Одновременно постоянные сотрудники Фэрбэнкса, Кеннет Дэйвенпорт и супруги Вудс, занимались подбором технических советников, в чью задачу входило воссоздание подлинной исторической атмосферы. Эпоха Ричарда Львиное Сердце очень популярна в Англии — грубые анахронизмы или недостаток вкуса могли закрыть перед Фэрбэнксом английский рынок.

Возведение замка еще не закончилось, а режиссер Алэн Дуэн уже снял первые кадры в шатре короля Ричарда Львиное Сердце. Робер Флоре писал («Синэ-магазин», 10 октября 1922 года, с. 121–122):

«Декорацию шатра разработали, исходя из принципов Гордона Крэга (Англия и США), Рейнхардта (Германия) и Роберта Джоунса (США). Это было подлинное нововведение в кино. <…>

3 апреля 1922 года, в 7 часов утра Дуглас Фэрбэнкс, облаченный в рыцарские доспехи, стоял на съемочной площадке и повторял первую сцену с Уоллесом Бири, игравшим короля. К 9 часам все было готово. Оркестр из двенадцати музыкантов заиграл бодрую мелодию. Оператор Артур Идесон и второй оператор Чарлз Ричардсон навели камеры. Алэн Дуэн передал через мегафон последние указания. Миссис Вудс, которой предстояло записывать последовательность эпизодов, открыла громадную, чистую еще тетрадь и приготовилась вписывать в нее все, что будет сниматься. Алэн Дуэн скомандовал:

— Свет! Музыка! Камеры!.. Мотор!

В этот день отсняли шесть дублей первой сцены «Робина Гуда».

В репортаже хорошо передана рабочая атмосфера в Голливуде тех времен: оркестр непременно наигрывал мелодию, задававшую ритм актерам и тон эпизодам; режиссер с мегафоном, напоминающим гигантскую клоунскую трубу; девушка — помощник режиссера[56], нововведение в Голливуде; две камеры — для одновременной съемки сцены и для получения двух негативов (второй — для экспорта или на случай аварии). Некоторые сцены снимались под разными углами для облегчения последующего монтажа и ускорения работы.

Для управления массовкой Алэн Дуэн использовал самый большой мегафон в истории немого кино — три метра в длину.