Товарищество на вере. Памяти Инны Натановны Соловьевой

Четырехтомное издание театрального наследия Немировича-Данченко, которое подготовлено Инной Соловьевой, завершает, таким образом, некую эпоху взаимоотношений с прошлым Художественного театра. Легче всего было бы сказать, что на место прежней мифологии пришла история. Вероятно, это так и есть, но с одной существенной поправкой. Новое издание с мифами не полемизирует и отношения к идеальным основам Художественного театра не пересматривает. Идеальные посылки учреждения по имени МХТ скрыто вдохновляют исследователя, цементируют издание и придают ему внутренний смысл. Проще скажу, как любила Инна Соловьева своего Н.‑Д., так и любит. От полноты новейшего знания и самой возможности это знание реализовать (что было немыслимо в конце 70‑х), так вот от полноты знания и возможности свободно высказаться возникло лишь высшее понимание и, если хотите, сострадание к герою. То понимание, которое видит все, как оно есть на самом деле, не боится никакого «сора», никаких противоречий и «низких истин». Принципы нового издания покоятся на простых и надежных классических основаниях. Ничего не скрыто, ничего не сконструировано в угоду новейшим веяниям. Доверие к живой жизни крупного человека.

Публикатор все равно избирает, от чего-то отказывается, а что-то сокращает. Но не скрывает, не моделирует, не занимается «резьбой по дереву», резьбой «реакционной» или «либеральной» – в данном случае не имеет значения. Собрано и предъявлено все мало-мальски значительное в эпистолярии Н.‑Д., все доступное в российских архивах на сегодняшний день (остались еще не обработанными архивы зарубежные). Все собранное – прокомментировано. Пропуски – восстановлены, болезненные и скандальные сюжеты – изложены, «личное и мелкое» тоже нашло свое законное место в пестром жизненном узоре. Объем введенного материала раза в три превосходит все прежде изданное. Но дело не только в количестве (хотя и оно ох как важно). Дело в качестве понимания человеческой жизни и, если хотите, жизнестроения Н.‑Д.

Когда-то в своей книге об Н.‑Д. конца 70‑х И. Соловьева обмолвилась острым наблюдением: создатель Художественного театра обладал способностью открывать новое время как новую пьесу. Теперь у нас есть возможность проследить, что же это значило в реальной жизненной драматургии нашего героя. В его простом дне, где главное и второстепенное слиты воедино, а тень будущего не видна совсем. Человеку не дано знать, чем обернется то, что сегодня кажется мелочью или даже чепухой. Вот почему полнота и плотность жизни без изъятий становятся публикаторским принципом. Десятки новых адресатов, тысячи мелочей и подробностей в отношениях с К. С., А. Чеховым, М. Горьким, Л. Андреевым, В. Лужским, С. Бертенсоном. А рядом – важнейшие письма – разборы русской политической ситуации 1906 года (письмо лидеру кадетской партии князю Петру Долгорукову) или не менее важный анализ июльской ситуации 1917 года, когда Россия катится к катастрофе и ему, Н.‑Д., надо понять не только как строить следующий сезон, но и что делать с этой изумительно налаженной театральной машиной по имени МХТ. «Как развернется наша внутренняя политика? В какую сторону сплотится кадетская партия? Что это будет за Учредительное собрание и будет ли оно? Не расширится ли натиск к диктатуре? И к какой диктатуре? Во что выльется большевизм? Замрет ли анархизм? Солдатская вакханалия. Разыгравшиеся аппетиты рабочих классов. Забастовки. Куда пойдет продовольственная разруха? Реквизиции помещений. Топливо, хлеб и сахар. Дождь денежных бумаг. Будет ли пир во время чумы или люди съежатся сдержанностью капиталистов?» И дальше, самое личное, самое выстраданное для Н.‑Д.: «И какую роль в гражданской жизни играют театры, искусство, деятели его? Что мы из себя представляем, хорошо оплачиваемые таланты: буржуазию или счастливых пролетариев? Или менестрели, слуги граждан и сеньорий? Жонглеры, жакюлаторы, кормящиеся подачками всех, кто нас желает слушать».