Травма и исцеление. Последствия насилия – от абьюза до политического террора

«Я знала, что становлюсь все слабее и слабее в результате заключения. Но в этот раз меня охватило отчетливое ощущение, что я умираю. Существовал некий порог, точка невозврата, который я могла чувствовать, и ощущала, что я на грани. Мое тело было истощено, обессилено; я не смогла бы встать, даже если бы была вольна уйти… Я так устала, так устала! Единственное, чего мне хотелось, – спать. И я понимала, что это опасно, фатально, как для того, кто заблудился в арктических снегах, опустил голову, чтобы чуточку вздремнуть, и никогда больше не проснулся. Мой разум внезапно ожил и осознал все это. Я видела происходившее со мной, словно была где-то вне своего тела… Там, в камере, шел безмолвный бой, и мой разум победил. Добровольно, находясь в ясном и твердом уме, я решила, что не умру – только не с моего согласия! Я буду бороться всеми силами, чтобы выжить»[295].

Синдром хронической травмы

У людей, подвергающихся длительной повторяющейся травме, развивается коварная, прогрессирующая форма посттравматического стрессового расстройства, которая вторгается в личность и разъедает ее. В то время как жертве единичной тяжелой травмы какое-то время после травмирующего события может казаться, что она «не в себе», жертва хронической травмы может чувствовать, что ее «я» изменилось необратимо, или вообще утратить связь с ощущением, что у нее есть какое-то «я».

Любой травмированный человек больше всего боится того, что момент ужаса вернется, а у жертв хронического насилия этот страх становится реальностью. Неудивительно, что повторение травмы усиливает все симптомы перевозбуждения нервной системы, характерные для ПТСР. Хронически травмированные люди постоянно сверхбдительны, тревожны и взволнованы. Психиатр Элейн Гилберман так описывает состояние постоянного страха, в котором живут женщины, подвергавшиеся домашнему насилию:

«События, хотя бы отдаленно связанные с насилием, – сирены, гром, грохот захлопнувшейся двери – вызывали сильный страх. Присутствовало постоянное предчувствие неминуемого рока, чего-то ужасного, что вот-вот случится. Любой символический или реальный признак потенциальной опасности приводил к усиленной активности, волнению, нервному расхаживанию, крикам и плачу. Женщины ни на миг не теряли бдительности, были не способны расслабиться или уснуть. Всех их мучили кошмарные сны с явными темами насилия и опасности»[296].

Люди с хронической травмой забывают о базовом состоянии физического покоя или комфорта. Со временем им начинает казаться, что само их тело ополчилось против них. Они начинают жаловаться не только на бессонницу и возбуждение, но и на разнообразные соматические симптомы. Головные боли, расстройства желудочно-кишечного тракта, боли в брюшной полости, спине или области таза – явления крайне распространенные. Пострадавшие от длительной травмы могут жаловаться на тремор, ощущение удушья или учащенное сердцебиение. При изучении переживших холокост психосоматические реакции наблюдались практически у всех[297].

Сходные симптомы были отмечены у беженцев из концентрационных лагерей Юго-Восточной Азии[298]. Некоторые люди, выжившие в длительных травмирующих ситуациях, могут оценивать ущерб, нанесенный им продолжительным лишением свободы, преимущественно в соматических терминах. А могут настолько привыкнуть к своему состоянию, что перестают осознавать связь между симптомами физического дистресса и ужасными условиями, в которых эти симптомы сформировались.