Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы

С. В. Вот здесь у меня есть проблема. Молодой человек прибывает в Польшу с чувством, что поляки – убийцы. Нужно объяснять все с самого начала, а это непросто. Молодые слышали об этом дома от родителей, а больше от бабушек и дедушек – выходцев из Польши, о потерях их семей на польской земле. Я объективно рассказываю о том, что были те, кто грабил и доносил на евреев, и были те, кто их спасал. Мою жену спасла польская семья, чужие ей люди. Она подвергала опасности не только супружескую пару, которая ее спасала, но и их сына, едва начавшего ходить. Мне тоже помогли поляки, когда я бежал из Треблинки. Также отношение поляков изменилось. Я сталкиваюсь с трогательной реакцией. К примеру, люди, просмотревшие фильм, с сочувствием относятся к судьбе двух сестер, убитых в Треблинке, когда-то было иначе. Нередко евреи, возвратившиеся в свои дома, слышали фразу: «Как? Ты еще жив?», и в этом вопросе было разочарование. В настоящее время молодое поколение не знает, кто такие евреи, и отношение к ним изменилось.

В мае 2005 года открывается выставка о евреях в Ченстоховы. Таким образом, у поляков появится возможность убедиться, насколько велик был вклад евреев города в промышленность, торговлю и культуру.

П. Ш. После войны в Польше усилился антисемитизм, были погромы в Кракове, Кельце и т. д., в которых погибли тысячи евреев, уцелевших во время войны. Среди них был и один из двух уцелевших в лагере уничтожения Белжец…

С. В. Это было страшно. Я был в шоке. После войны я был призван в Польскую армию и отправлен служить в военно-воздушные силы, был назначен начальником школы молодых авиационных специалистов – в основном специалистов по строительству из дерева, поскольку в то время самолеты создавались из дерева. Я служил в Польской армии до октября 1946 года. Один из моих друзей-сионистов (Хилель (Гилель) Зейдель, будущий депутат израильского Кнессета) попросил уйти из армии и поставил передо мной более важную цель – организовать курсы по самообороне.

Уволиться из армии было нелегко. Я написал заявление, что я, Самуэль Вилленберг, обязан сопровождать своего отца, профессора Вилленберга, в Палестину. Мой отец не хотел оставаться в Польше, в стране, где были убиты две его дочери. В армии меня уговаривали остаться, сулили продвижение по службе, хотели повысить до капитана, но в конце концов написали мне бумаги, что я еврейский националист, и я был уволен.

Я не снял мундира, в военной форме я чувствовал себя более уверенно. Я ездил из города в город и обучал, как готовиться к отражению нападений, обучал технике коллективной самообороны и стрельбе.

В декабре 1946 года я сопровождал в Италию группу в 30 человек, в основном молодежь, это были нелегальные переходы через Альпы (перевал Бреннер) в условиях страшного холода и по глубокому снегу. В Италии же нас ожидали грузовики Еврейской бригады, находившейся в составе Британской армии, они препроводили нас в Рим, в киностудию Cinecittà, часть территории которой была отведена под лагерь беженцев. В один из дней я случайно прочитал в прибывших из Польши газетах, что скончался профессор Вилленберг. Мой отец. Решил вернуться в Польшу, знал, что мама сама не справится. Благодаря моим друзьям по службе в польской армии мне сделали в течение одного дня загранпаспорт и визу. Я по ехал через Швейцарию в Париж, а оттуда через американскую зону оккупации Германии в Чехословакию. По возвращении в Польшу организация «Иргун Циони» поставила передо мной задачу по розыску еврейских детей по всей Польше. Задача была не из легких: прежде всего, не было адресов. К примеру, прошел слух, что в городке Конецполе живет еврейский ребенок, да еще в одном из польских домов в Радомско нашелся еще один…

П. Ш. Как становилось известно, что это еврейские дети?