Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы

Стравчинского Оскара Юзефовича, 1906 года рождения, уроженца гор[ода] Лодзь, проживающего в настоящее время в гор[оде] Венгрув Соколувского повята Варшавского воеводства, по профессии жестянщика, имеющего образование 7 классов, гр[аждани]на Польского государства, по национальности еврея.

Допрос произведен в присутствии представителя Чрезвычайной Государственной комиссии Д. И. Кудрявцева.

Свидетель Стравчинский об ответственности за дачу ложных показаний по статье 95 УК РСФСР предупрежден / подпись/.

Перевод с польского языка на русский язык производился гр[аждани]ном Козачковым Э. Х., который за правильность перевода по статье 95 УК РСФСР предупрежден /подпись/.

Я, Стравчинский Оскар Юзефович, постоянно со своей семьей проживал в г[ороде] Лодзь. В феврале 1940 года я с семьей переехал на жительство в гор[од] Ченстохов. Этот мой переезд был вызван тем, что немецкими властями в гор[оде] Лодзь были созданы невыносимые условия для жизни населения. Немцы производили облавы и насильно отправляли людей на Восток, в Генерал-губернаторство, созданное ими на территории Польши. Я полагал, что условия жизни в г[ороде] Ченстохов будут лучше, но получилось иначе, т. к. в апреле 1941 года все еврейское население в гор[оде] Ченстохов было поселено в созданное немцами «гетто».

В средних числах сентября 1942 года немцы начали насильственно отправлять евреев из «гетто» ж[елезно]дор[ожными] эшелонами на Восток, где обещали дать землю и работу, предупредив при этом, что кто не поедет, тот будет расстрелян.

4 октября 1942 года я, моя жена, Стравчинская Анка Абувна 28 лет, дочь Гута 9 лет, сын Адась 4 лет, мой отец Стравчинский Юзеф Давидович 64 лет и моя мать Стравчинская Малка Ойзеровна 64 лет были немцами насильственно отправлены в числе многих других евреев на Восток.

Ж[елезно]дор[ожный] эшелон, в котором мы ехали, состоял из 60 вагонов. Вагоны были товарные. В каждый вагон было погружено большое количество людей, в вагоне, в котором находился я, было 120 человек. Было ужасно тесно и душно. Сопровождали эшелон немецкие жандармы и вахманы, которые при посадке в вагоны избивали людей нагайками, а в пути грабили.

Ж[елезно]дор[ожный] эшелон, в котором я ехал, прибыл на ст[анцию] Треблинку в ночь с 4 на 5 октября 1942 года. Утром 5 октября 1942 года эшелон был разбит на три части, по двадцать вагонов каждая, и этими частями подавался в Треблинский лагерь.

Когда мы прибыли в лагерь, немцы-эсэсовцы, избивая нас нагайками и прикладами винтовок, выгнали нас из вагонов и направили на площадку. Вагоны были подметены евреями из рабочей команды и отправлены обратно на ст[анцию] Треблинка.

На площадке немцы предложили женщинам следовать налево, а мужчинам направо.

Женщинам было предложено возле барака снять обувь и чулки и следовать в барак, находящийся на площади. В бараке женщинам предложили раздеться догола и следовать в другое отделение барака, где находилась своеобразная «парикмахерская». Там работало более 25 евреев из рабочей коман ды, которые у женщин ножницами отрезали волосы.

Отрезанные волосы специально назначенными немцами людьми из состава рабочей команды собирались и складывались в специальной кладовой.

В конце барака находилась большая дезокамера, которая была предназначена для обработки-дезинфекции женских волос. У этой дезокамеры работали специально выделенные 3 чел[овека] из рабочей команды. Они брали волосы из кладовой и пропускали их через дезокамеру.

После пропуска через дезокамеру волосы раскладывались на полу барака для просушки, а затем упаковывались в большие мешки. Мешки с волосом по указанию администрации лагеря периодически грузились в вагоны и отправлялись в Германию. Работая в лагере в составе рабочей команды, я неоднократно видел этот процесс обработки и упаковки волос, отрезанных у женщин, а также видел, как мешки с волосом погружались в вагоны для отправки.

После того, как у женщин отрезали волосы, они, подгоняемые немцами и вахманами по специальной аллее, огороженной колючей проволокой и соснами, голыми были направлены в «баню».

Мужчины раздевались догола прямо на площади, оставляя тут же свои вещи, и вслед за женщинами следовали по аллее в «баню».

В этой «бане» мужчины, женщины и дети уничтожались, а трупы их сжигались. Ослабевших и престарелых людей, не могущих самостоятельно передвигаться, немцы насильно отправляли в «лазарет», где их расстреливали.

«Лазарет» – это большая яма, возле которой расстреливались люди. Эта яма была огорожена колючей проволокой и соснами.

После выгрузки из вагона в лагере я в составе 50 человек был отобран для работы и, находясь в составе «рабочей команды» до 2 августа 1943 года, работал в качестве жестянщика.

Вся же моя семья: жена, сын, дочь, отец и мать – была раздета догола, отправлена в «баню» и там уничтожена.

Находясь в лагере с 5 октября 1942 г[ода] до 2 августа 1943 года и работая в качестве жестянщика, я собственными глазами видел, как почти ежедневно в лагерь прибывали эшелоны с людьми, которые направлялись в «баню» и уничтожались.