Третий Рейх. Война. Книга II. Кризис и крах

9 февраля Гитлер категорически приказал сбросить русский десант в море, но отборные немецкие части не смогли этого сделать. Бои за «Малую землю» бушевали 7 месяцев и были исключительно кровопролитными. В конечном счете на «Малую землю» было переправлено 78 тысяч советских солдат и 600 орудий, но им не удалось вырваться за пределы плацдарма и ударить по немцам с тыла. Поэтому плацдарм, созданный Куниковым, был, по сути, бесполезен и до середины осени 1943 г. приносил только потери в живой силе. Начальник оперативного отдела Генштаба Адольф Хой-зингер отмечал в своем дневнике 8 октября 1943 г., что эвакуация с Кубанского плацдарма прошла безупречно[235]. 17-я армия генерала Руоффа беспрепятственно была переправлена в Крым и продолжала действовать до конца войны.

Таким образом, никаких тактических выгод, кроме оттягивания сил противника, «Малая земля» не принесла[236]. Но «Малая земля» постепенно стала для советской стороны делом престижа, она приобрела политический смысл и имела большое значение для поднятия боевого духа. Майор Куников погиб в бою. В его честь поселок Станичка называется Куниковка. Практически все советские морские пехотинцы первой волны полегли у горы Мысхако. Когда на Мысхако только разгорались первые тяжелые бои и советское командование продолжало надеяться совершить прорыв с «Малой земли», становилось все более очевидно, что советской 47-й армии не удастся, как предписывал Сталин, прорвать оборону 17-й немецкой армии севернее Новороссийска и соединиться с морским десантом. Генерал-полковник Руофф продолжал контролировать ситуацию и постепенно отходил к подготовленной «Голубой линии».

12 февраля Руофф оставил Краснодар, 14 февраля немцы сдали Ростов, и войска Южного фронта Р. Я. Малиновского (член Военного совета Н. С. Хрущев) вошли в город. Сталин был воодушевлен успехом и приказал взять Харьков, центр тяжелой промышленности Украины. Тем более что между Луганском и Белгородом позиции на фронте в 300 км занимали дезорганизованные союзники немцев — румыны, итальянцы, венгры. Со взятием Харькова для Советской армии открывалась возможность быстро выйти к Днепру и отсечь огромную группировку на южном фланге Восточного фронта (группа армий Клейста на Кубани и в Крыму, группа армий Манштейна в Донбассе)[237]. Манштейн, оценивая ситуацию в этот момент, писал, что «катастрофа 6-й армии, как бы тяжела и печальна она сама по себе ни была, в целом не была решающим шагом к поражению Германии. Но разгром всего южного фланга Восточного фронта открыл бы путь к скорой победе над Германией[238].

В этих совершенно экстраординарных условиях Гитлер санкционировал стратегическое отступление. Он согласился сдать Донецкую область до самой реки Миус, у Таганрога впадающей в Азовское море. На Миусе заняла фронт оперативная группа Карла Холлидта. На Средний Донец Манштейн перебросил 1-ю танковую армию под командованием генерала от кавалерии Эберхарда фон Макензена. 4-я танковая армия Гота пробивалась с Нижнего Дона на север в район между Донцом и излучиной Днепра.

Манштейн перенес свой командный пункт из Ста-лино (Донецк) в Запорожье; его группу армий 14 февраля переименовали из «Дона» в «Юг». Он был чрезвычайно обеспокоен развитием ситуации. Оперативная группа Кемпфа с трудом сдерживала советское наступление на Харьков. Манштейн прекрасно видел, что если после Харькова советские войска смогут форсировать Днепр у Кременчуга, тогда весь южный немецкий фланг (три армии и две оперативные группы) попадет в ловушку. В результате произойдет цепная реакция: группа армий «Центр», имеющая в своем составе пять армий, окажется в подвешенном состоянии и тоже не сможет устоять[239]. Несомненно, для советской стороны это был самый короткий путь к победе над агрессором. Манштейн разгадал замысел русских; он понял, что советское командование уверено в том, что ничто уже не сможет предотвратить немецкую катастрофу между реками Донец и Днепр. В соответствии с этой точкой зрения, какое-либо сопротивление немцев восточнее Днепра исключалось — так думал Сталин. Советское командование не верило в возможность сплошного немецкого фронта на Миусе. Одаренный стратег, командующий Юго-западным фронтом Н. Ф. Ватутин также разделял это мнение. Факт отхода оперативной группы Холлидта с Донца он счел доказательством полного немецкого отступления. Если же немцы отступают, значит, логично их отрезать. Но вопреки всем ожиданиям советского руководства, оперативная группа Холлидта осталась на Миусском рубеже и отступать к Днепру не собиралась[240].