Третий Рейх. Война. Книга II. Кризис и крах

Немецкие войска вышли к Белгороду, что несло значительную угрозу тылам советского Центрального фронта. 18 марта немцы взяли Белгород. Крупные немецкие танковые силы глубоко вклинились во фланг советского Центрального фронта, который образовал огромный выступ в сторону запада (Курская дуга). Манштейн увидел в этом шанс и уже в начале марта предлагал Гитлеру окружить с юга и с севера Курский выступ. Условия такой операции были исключительно благоприятны для немецкой стороны, поскольку у Сталина в этот момент практически не было резервов. Планируемый Манштейном удар помешала осуществить весенняя распутица. Поэтому стремительное победоносное продвижение Манштейна с Днепра к Донцу не было использовано до конца. Центральный фронт, как писал немецкий историк Пауль Карель, спасло чудо, сравнимое с чудом на Марне в 1914 г.[250]И время на Курской дуге начало работать не на Гитлера, а на Сталина. Операция «Цитадель» против Курского выступа началась только через три месяца.

23 марта 1943 г. Манштейн издал приказ по группе армий «Юг», в котором он отмечал войска и боевых командиров. Достижения были налицо: восстановлена связь с группой армий «Центр», уголь Донбасса продолжал поступать в Германию, он спасал немецкую военную промышленность. Во время весенних боев между Доном и Донцом не только тактические, но и стратегические решения по большей части принимались в штабе Манштейна, а не фюрера. Манштейн пытался не допустить вмешательства в свои решения и действовал, исходя из требований момента. Кроме того, Гитлер в эти решающие дни был не в Растенбурге, а с небольшим штабом в Виннице. Большая часть личного состава немецкого Верховного командования находилась в Восточной Пруссии. После успехов на южном фланге Восточного фронта в 1943 г. фельдмаршал Манштейн пытался убедить Гитлера урегулировать вопрос о руководстве военными операциями, то есть добиться от него отказа от военного руководства в пользу начальника Генерального штаба. Гитлер заявил Манштейну, что не заинтересован в том, чтобы «играть роль полководца». Он верил только во власть и считал свою волю ее олицетворением[251]. Кроме того, в споре со своими военными партнерами Гитлер всегда бросал на чашу весов политические и экономические аргументы, которые последним нелегко было опровергнуть. Сфера политики была целиком зарезервирована за фюрером.