Третий Рейх. Война. Книга II. Кризис и крах

Ошибочные советские расчеты подкрепила неожиданно быстрая сдача немцами Харькова. Невыполнимая задача оборонять Харьков выпала на долю танкового корпуса Ваффен-СС Пауля Хауссера. В этот корпус входило две отборные дивизии — «Рейх» и «Лейб-штандарт Адольф Гитлер». Гитлер во что бы то ни стало хотел удержать промышленный и политический центр и столицу Украины. Манштейн же считал, что гораздо важнее восстановить немецкий фронт южнее Харькова и предотвратить прорыв советских войск на Днепр. Если зимой 1941 г. система «ежей» еще работала, потому, что подвижность советских войск была относительно низкой, то к осени 1942 г., вследствие роста мобильности советских войск, а также вследствие усиления артиллерии, — «ежи» себя уже не оправдывали… 13 февраля Гитлер повторил категорический приказ удержать Харьков. 14 февраля советские войска завершили окружение Харькова; пути снабжения корпуса Хауссе-ра были отрезаны, и он вновь просил разрешения выйти из окружения: никакого смысла в удержании города он не видел[241].

Пауль Хауссер был здравомыслящим командиром и искусным тактиком, к тому же он имел мужество критически воспринимать приказы вышестоящих начальников. Это в определенной мере опровергает легенду о том, что Ваффен-СС были чисто партийными формированиями, слепо подчинявшимися Гитлеру. 15 февраля, несмотря на грозные предупреждения начальства, Хауссер приказал выходить из Харькова, а через 24 часа его дивизии закончили прорыв. Гитлер, узнав о неповиновении, побелел от ярости, но прежде чем он решил наказать Хауссера, логика его поступка стала очевидной. Хауссер сохранил для решающей фазы оборонительной операции две совершенно необходимые, боеспособные и опытные танковые дивизии Ваффен-СС, а также моторизованную дивизию «Великая Германия» (это была элитная дивизия вермахта, которая вместо номера имела только название), прикрывавшую фланг корпуса Хауссера. Кроме того, контратака Хауссера позволила 320-й пехотной дивизии генерала По-стеля соединиться с опергруппой Кемпфа. Таким образом, временная (как оказалось позже) сдача Харькова принесла, вопреки мнению Гитлера, оперативный выигрыш. Кроме того, освобождение Харькова, четвертого по величине города в СССР, еще более убедило советское командование в том, что Манштейн повсеместно отступает к Днепру[242].

17 февраля 1943 г. Гитлер, напряженный и раздраженный, прибыл в штаб Манштейна в Запорожье. Манштейн доложил Гитлеру, что на Миусе оперативная группа Холлидта отражает мощные атаки трех советских армий. Вклинивание советского 4-го гвардейского мехкорпуса смято, и советские части окружены; весь личный состав взят в плен. Между оперативной группой Холлидта и Кемпфа имелась значительная брешь, в которую шла крупная танковая группа частей 10-й танковой армии генерала В. С. Попова, занявшая уже Красноармейское и устремившаяся к Мариуполю. По мнению Манштейна, Попова было чем встретить — туда уже выдвигался 40-й танковый корпус генерала Хайнрици из оперативной группы Холлидта.

Дальше на север положение немцев было еще хуже — советская 6-я армия генерал-лейтенанта Ф. М. Харитонова неудержимо двигалась к Днепру. Против 6-й армии Манштейн планировал использовать выбравшийся из Харькова танковый корпус Хауссера. В слепом упрямстве Гитлер запретил Манштейну использовать Хауссера для фланговой атаки[243]. Он требовал в первую очередь вернуть Харьков. Манштейн ужаснулся, но возражать не стал, поскольку это было бесполезно; он предложил подождать до следующего дня. На следующий день, 18 февраля, пришло подтверждение правоты Манштейна — во время дневного совещания пришло донесение, что советские войска отбросили итальянцев от Павлограда. Гитлер, стиснув зубы, смотрел на карту — признавать ошибки было не в его правилах. Итак, план Манштейна оказался единственно правильным, и Гитлер разрешил ему начать операцию отсечения 6-й советской армии и танков В. С. Попова.

Для выполнения этой задачи Манштейн снял с Миусского фронта все танковые части и бросил их против неприятеля на северо-западном фланге. Он сделал это, несмотря на то что на пять корпусов Холлидта наседало уже шесть советских армий. Опасность прорыва противником Миусского фронта была очень велика, но Манштейн заявил Гитлеру, что иного пути нет — это вынужденный риск. Будет гораздо хуже, если советские танки прорвутся к Днепру, и возникнет смертельная угроза для всего левого немецкого фланга. Гитлер растерялся[244].