Третий Рим. 500 лет русской имперской идеи

Наоборот, показателями неуспеха стали вполне реальные точки, так сказать, «отрицательного роста»:

• поляризация доходов населения как между социальными стратами, так и между регионами, которая никогда не достигла бы такого размаха при серьезном отношении к понятию «греха, вопиющего к небу об отмщении»;

• демографическая катастрофа русского народа, получившая в демографической статистике название «русский крест»;

• отсутствие действенных программ создания социальной среды и экономических условий, благоприятных для многодетных семей;

• незначительный, почти нулевой успех борьбы христиан России за ограничение права на аборты и его коммерческого использования;

• явная, по всем социологическим замерам и опросам, деградация института семьи, этики семейных обязательств и чадолюбия;

• практически беспрепятственная пропаганда разврата и супружеской неверности, массовый спрос на порнографию;

• эпидемия сквернословия среди людей всех возрастов, кроме, может быть, пожилых (то есть воспитанных еще при «безбожной власти»), говорящая в том числе о критическом оскудении эмоционального словаря;

• слабая и непоследовательная разработка программ репатриации соотечественников или их поддержки за рубежом;

• отсутствие законодательных инициатив, связанных с запретом выдачи христиан в страны, где им грозит преследование за их веру;

• отсутствие действенной поддержки православной миссии в нехристианских странах-союзницах России, нередко враждебных православию.

Эти пункты имеют непосредственное отношение ко всему тому, против чего могла бы возвысить или безуспешно возвышала свой голос церковная иерархия. Если же посмотреть на судьбу Третьего Рима не только с церковной, но и с имперской точки зрения, то надлежало бы говорить о состоянии науки, техники, образования, здравоохранения, о гаджетизации детства, миграции, градостроительной политике, водоохранных зонах, лесном кодексе, мусоре и прочем, что непосредственно в нашу тему не входит. Во всяком случае, вспоминая страшную сказку о непослушном мышонке, разумно поостеречься от песен о возрождении. Похоже на то, что Третий Рим по итогам распада Советского Союза – а фактически второго распада Российской империи – пребывает в глубоком кризисе, духовном и материальном, и выход из этого кризиса зависит от того, какие причины будут опознаны в его основе, и какие движения, обратные этим причинам, народ будет в состоянии предпринять. По крайней мере, осознание кризиса и опознание причин является необходимой предпосылкой для выхода из него. С духовной точки зрения таким выходом является покаяние, общенародный характер которого в нашем случае подсказывается общенародным масштабом кризиса. Можно сформулировать, в полном согласии с древнерусской практикой преодоления бедствий, такую пропорцию: какая часть народа будет охвачена покаянием, такая будет охвачена и возрождением.

Испытание новой русской церковности произвели также события, связанные со всемирной медицинской эпопеей, оценки которой среди специалистов разнятся в последнее время все более гласно. Не входя в область вирусологии, обратим внимание только на одну закономерность: в тех странах, где в 2020 году не были закрыты для прихожан пасхальные богослужения (Грузия, Болгария, Белоруссия), массовых вымираний, в том числе вымираний верующих не произошло. В свою очередь, в России, которая по статусу Третьего Рима должна была бы подавать пример стойкости в благочестии, закрытие храмов сместило акцент на домашнюю молитву или просмотр трансляции. Тем самым был нанесен удар по массовости посещения праздников: толпы «захожан», которыми гордилась праздничная статистика, сдуло поветрием. Но главный удар пришелся в другое место: фактически была поставлена под сомнение традиционная практика причастия от одной чаши, так что над принятой по умолчанию среди православных верой в абсолютный приоритет Евхаристии (в том числе над соображениями здоровья) нависло неловкое молчание. Тем более пострадала практика почитания чудотворных икон и мощей, на которые всегда раньше смотрели не только как на безопасные, но и как на «многоцелебные». От благочестия Третьего Рима в ходе этой эпопеи вообще мало что осталось бы, если бы не упрямство самых мотивированных верующих в их традиционных взглядах. Неудивительно, что социологи зафиксировали снижение потребности людей в посещении церковных служб, коль скоро сама их необходимость оказалась поставлена под сомнение. Коронавирусные ограничения дали социологам религии повод еще раз поговорить о ее «приватизации», с ходом которой необходимость в церковной иерархии может отпасть.