Три года одной жизни

— Порученца князей Гогенлоэ из Швейцарии.

Курт и Бадаев прошли в зал, сели за столик. Потягивая через соломинку коктейль, Курт вполголоса рассказывал, что знал о прослывших политическими авантюристами князьях Гогенлоэ.

Один из этих князей, считаясь подданным нейтральной Швейцарии, был в то же время членом наблюдательного совета оружейных заводов Шкода. Второй Гогенлоэ, заправляя известной монополией угольщиков, был полковником нацистского автокорпуса. Третий имел чин группенфюрера СА, четвертый — штурмбанфюрера СС. В фамильном замке князей Гогенлоэ в Ротенбурге под прикрытием швейцарского нейтралитета заключались тайные сделки под девизом «свободы рук» — свободы в переделе и грабеже мира.

Гитлеровские войска, уже захватившие часть Донбасса, рвались к его основным, восточным районам. Как пчелы на богатый взяток, слетались на юг России агенты угольных компаний, заключали сделки с влиятельными военными, с их помощью засылали с передовыми частями своих людей для захвата шахт и оборудования. Не осталась в стороне и угольная монополия князей Гогенлоэ «Оринген-Бергбад», заключила такую сделку с Гинерару. Генеральский мундир не помешал старому вояке попутно заняться коммерцией. Все главари рейха были «рыцарями меча и коммерции». Геринг только на «почетных кортиках», производство которых открыл на деньги, взятые тайком из партийной кассы, нажил миллионное состояние. И алчности своей не стеснялся, заявлял открыто: «Да, я намереваюсь грабить и грабить эффективно». Что же было стесняться Гинерару?

По делам коммерции и должен был прибыть в Одессу порученец князей Гогенлоэ.

— Но Аргир — хитрый лис, — продолжал Курт, — знает, что Гогенлоэ имеют своих осведомителей даже в генштабе вермахта. Он надеется, вероятно, выудить из разговора гостя с генералом что-то поважнее коммерческих тайн.

— А почему берет переводчицу со стороны?

— Думаю, нечисто и тут, — не сразу ответил Курт. — За товар с грифом «совершенно секретно» кое-кто платит золотом. Охотники до такой «коммерции» есть и в ССИ, и в сигуранце. Не исключено, что такой же «коммерсант» и Аргир. Но заполучить «товар» хочет чужими руками, чтобы не попасться самому. Переводчицу со стороны можно убрать — и никаких улик...

Было над чем поразмыслить Бадаеву после этой встречи. Если предположения Курта верны, знакомство Елены с контрразведчиком можно было считать просто удачей: сбор военно-политической информации — главная задача оперативной группы отряда, а информация от швейцарского гостя могла представлять интерес далеко не местного значения.

Но Елена была лишь радисткой, переводчицей, опыта оперативной работы не имела. Нужно было помочь ей, а еще лучше — попытаться продублировать ее, проникнуть в резиденцию генерала и самому связаться с гостем. Но как это сделать?

Найти общий язык с представителями угольной монополии для Владимира труда не составляло. Знал он, правда, не Донбасс, а Бобрик-Донской, угли Подмосковного бассейна, но слышал немало и о донецких антрацитах. Мог сойти за агента, засланного сюда какой-нибудь компанией. Но будет ли представитель монополии раскрывать карты перед неизвестным ему человеком? Нужна была еще и знатность рода... Фон Мекк... Кое-что о бывшем хозяине Московско-Казанской железной дороги Владимир знал еще с детства. Потом столкнулся с документами следствия при ознакомлении с процессом по делу «Промпартии» — ведь заговорщики прочили фон Мекка в министры путей сообщения. Сам фон Мекк держал акции железных дорог, но один из отпрысков рода фон Мекков подвизался в области транспортировки угля, разумеется, при содействии влиятельного сородича. Этот фон Мекк подходил для нужной Бадаеву легенды, но надо было узнать о нем и о восточных шахтах Донбасса кое-какие подробности. На это требовалось время.

Владимир боялся за Елену. Кто знает — не захочет ли Аргир «обрубить концы», убрать свидетельницу сразу же. Нужно было обеспечить ее безопасность. Но многое было пока неясно. Аргир не раскрыл до конца своего замысла: что за помещение, какой способ подслушивания подготовлены им? Решение придется принимать на месте, исходя из обстановки, и быстро, может быть, даже с помощью Курта, личная связь с которым разрешена только ему, Бадаеву. Словом, необходим был выход на эту операцию самого Владимира.

Обстоятельства складывались благоприятно. Приезд ротенбуржца, как и прочих именитых лиц, со дня на день откладывался: слишком громким предупреждением для гостей был, по-видимому, взрыв комендатуры. Таким образом, Бадаев получил необходимое для подготовки время.