Три танца жизни

Я шарахнулся, и он расхохотался в голос, но тут же замолчал и посмотрел на меня. Мутные глаза, полные ненависти и боли увидел я. Белесо-карие. В них гнездился и ужас, и радость, и старая злоба. Мистер Брейк посмотрел на меня глазами, полными безумия. Тихо зарычав, он перехватил биту, в одно мгновение развернулся и долбанул ей по монитору компьютера. Полетели осколки стекла и пластика. И еще один удар, но уже по системному блоку, и еще по монитору, и по системному блоку. Мистер Брейк разнес их вдребезги, после чего пнул стол так, что тот сразу развалился. Мужчина выпрямился и умиротворенно вздохнул, повернулся ко мне. Какие перемены произошли за столь короткое мгновение. Совершенно чистые и спокойные, его глаза смотрели с осмысленной насмешкой.

– Мистер Брейк сказал правду, – отозвался с кресла мистер Вальс. – И вы нам поможете. Наденьте это, и мы отправимся, – он показал висевшие на дверце шкафа костюм и туфли под ним.

В ту же минуту оба они вышли из комнаты, притворив двери, а я остался стоять среди этого хаоса, до смерти напуганный, с больным головокружением в голове и назойливой мыслью: «мне конец». И все же надел пепельного цвета шелковый костюм, бежевую рубашку и туфли в тон к костюму. Не знаю, как я выглядел, но ощущение хорошей одежды на себе успокаивало. Я чуть посидел на кровати, разглядывая в хлам раздолбанный компьютер, и вышел из комнаты. Оба встретили меня с улыбками на лицах.

– Другой человек, – усмехнулся мистер Брейк.

– Другая личность, – кивнул мистер Вальс.

На лестнице нам встретилась местная шпана. Трое парней вжались в стены, лишь бы их не заметили мои работодатели. Я буквально чувствовал их страх. Мужчины же не обратили на них никакого внимания.

Посередине пустой парковки стояла новенькая серебристая Tohonda последней модели. Кожаный салон, приборная панель из полированного дерева, шесть мониторов, бортовой компьютер, полная автоматика и, конечно, сотня километров за 5,4 – машина стоила целое состояние. Мистер Брейк сел на место водителя, а мистер Вальс открыл заднюю дверь и жестом пригласил меня внутрь. Как только я сел, машина рванула с места, и дверь захлопнулась сама. Мистер Брейк оказался рисковым водителем, но очень хорошим. Он с удивительной точностью вводил машину во все проемы между впереди идущими колымагами, не сбавляя скорости. За нами сигналили, тормозили, но водителю было плевать.

Когда мы выехали на автостраду Митлера, мистер Вальс сказал:

– Есть несколько правил. Первое – обращаться только на «Вы».

– Второе, – продолжил мистер Брейк, – никаких имен.

– И третье, – снова мистер Вальс, – к прозвищу всегда добавлять «мистер».

Мистер Вальс повернулся ко мне.

– Вам нужно прозвище, Карло.

– Какое мне взять?

– Жизнь как танец – со своим финалом.

– И своим стилем, – добавил мистер Брейк.

– Как станцуешь, таков и финал, – продолжил мистер Вальс. – Но у одного танца не может быть финал другого. Потому, жить нужно только один. Так что, какой танец предпочитаете? Мазурка? Танго? Может быть джайв?

– Или хака? Электро? Поп? – вопросил мистер Брейк.

– Твист, – проблеял я, даже не подумав.

Оба улыбнулись.

– Что ж, хороший выбор, мистер Твист, – мистер Вальс отвернулся.

Они вывезли меня в промышленный пригород Айппал-сити, где стояли заводы и лесопилки, и где, кроме рабочих заводов, жили все подряд. Смешанные районы, нет больших банд, а только мелкие жулики, воры, грабители-одиночки и толпы наркоманов. Машина остановилась у четырехэтажного серого дома. С одной стороны его подпер двухэтажный склад, с другой – огороженный сеткой пустырь. Напротив высилось здание старого литейного завода, с которого доносился ритмичный гул чугунных чанов. У единственного подъезда дома отирались четверо парней.

Напарники вылезли и двинулись к этим парням, а я побрел за ними. Все это сильно угнетало, постоянно точило чувство беспокойства, где-то в груди, возле сердца. Серая улица в сером пригороде, где кругом заводы и недружелюбные местные смотрят на тебя, как на кусок свежего мяса. Мистеры-напарники видимо чувствовали себя в своей тарелке. Мистер Брейк во время ходьбы постукивал кончиком биты по стене дома, создавая тем самым неприятный дребезжащий звук. Мистер Вальс еще раз закурил и теперь пускал струи дыма вверх.

– Вы че тут третесь, шушера?! – гаркнул мистер Брейк на парней у подъезда.

Те попятились и разом как-то съежились, только один остался стоять, как стоял. Он был огромный, мускулистый, весь исколот странными татуировками: змеями, ножами, колючей проволокой и крестами.

– Нас Лекс Мат прислал, – вперед вышел невысокий бритый наголо парнишка. Одет он был по старинному дресскоду скинхедов.

– Мат нам не доверяет? – мистер Вальс взял в зубы сигарету и начал надевать белые кожаные перчатки.

– Мат хочет все проконтролировать, и только, – отозвался тот, что стоял ближе к мистеру Вальсу.

Мистер Вальс надел перчатку, затянулся и выкинул окурок ближнему на ботинок.

– Не смотри на меня, мразь. – Ближний послушно опустил голову и отошел. Мистер Вальс же направился к подъезду, кивая мне головой.