Триалоги: импровизации на свободные темы

Что же тогда стенд? Стенд – это ответ «земного» на «небесное», ответ долины на голос гор, ответ робкий, услужливый, поспешный, всего, что кишит, ползает, живет на поверхности земли, всех этих полей, лесов, городов и самих ее обитателей на приказ «свыше», выражение окончательного, немедленного и полного послушания. Именно «немедленность», «мгновенность» исполнения высокого приказа как раз и поражает в этой паре «вышестоящего» и «нижестоящего», начальника и подчиненного. По логике реально живущего, после отданного приказа должно пройти какое-то время на его исполнение, хотя бы и небольшое. Но в отношениях «плакат – стенд» этого не происходит. На появившийся утром плакат: «Поднимем удой молока…» и т. п. – уже к вечеру появляется стенд «Там-то и там-то уже поднят удой на…». Эта особая встреча времен, будущего и настоящего факта, которому еще предстоит совершиться, и мгновенно, в ту же секунду уже совершенного, законченного, придает, повторяю, особый смысл этому отношению высших сил и сил низших и земных, удел которых – выполнять распоряжения и отчитываться перед горними силами в немедленно выполненном. Этот отчет перед горним заимодавцем поражает своим разнообразием видов, своим обилием. Здесь и общегородские стенды-отчеты о выполненном всем городом как единым целым. Здесь и стенды в отдельных учреждениях в виде больших стенгазет и маленьких стендов о веселой поездке за город и о коллективном походе в театр или на овощную базу. В исторических, краеведческих музеях стенды с оружием, новым и старым, стенды с чучелами птиц и богатствами местной природы. В парках – стенды «Не проходите мимо» и «Вилы в бок», бичующие «явные…» и т. д. Но на каком бы материале, самом разнообразном и включающем всю шкалу нашей общественной, частной и даже интимной жизни, они ни составлялись, на всех них лежит один главный отпечаток: это всегда отчет перед неизвестным, но всевидящим, к которому вся человеческая жизнь без остатка обращена. Это-то и поражает в стендах – необыкновенная, подробнейшая открытость, детская, подчеркнутая искренность, какая-то особая приподнятость в самопоказывании тому, кого никто никогда не видел, повсеместный эксгибиционизм в сторону того, кто даже ни разу не сказал, нравится ли ему это, нужна ли ему эта демонстрация, эта самоанкета. Но сказать, что эта выставка безоглядна, что она искренна, близка к исповеди, было бы неправильно.

Намерение полного, безоглядного отчета перекрывается совсем иным, придающим совсем другой смысл самому этому отчету.

Ситуация со стендом скорее напоминает ситуацию отчета управляющего имением барину, ненадолго и внезапно заехавшему в свое имение, – и о котором известно, что он вскоре его надолго покинет и вдаваться в суть дела не станет.

Отчет состоит из безбожного вранья, и в изложении доминируют два основных художественных приема: просветленная радость от сознания полного благополучия всех дел и подробнейшего, а главное – долгого перечисления фактов и примеров этого благополучия.

Этими двумя свойствами и обладают все наши стенды, включая и стенды типа «Не проходите мимо…». Это радостный, открытый, распахнутый показ перед таинственным «никем» о прекрасном положении дел в самых различных сферах, в большом и малом, в целом и в подробностях, о постоянной удаче, победах, вообще полном победившем счастье и успехе, стоящем за каждым событием, где бы оно ни происходило. Фотографию мест, цифры, графики, портреты людей, вообще документация призваны подтвердить, что радость эта не беспочвенна (так и видишь палец управляющего, показывающего барину цифру под последней чертой).

Вообще, реализм документации стенда по контрасту с мифической образностью плаката призван подкрепить под строгим глазом истца реальность «совершенного» и «исполненного».

Итак:

Голос плаката – это голос хозяина всех и вся, приказывающего сделать что-либо в ближайшем будущем.

Голос стенда – это голос народа, отвечающий на этот приказ не только немедленной и радостной готовностью к исполнению, но – парадоксально – докладывающий об уже мгновенной выполненности его.

Ужасен жуткий иррационализм приказа – но не менее кошмарен в своей шизофренической радости ответ на него.

Вот давно уже сгармонизованный дуэт мужского и женского голоса, звучащий у нас повсюду.

Вот дуэт, не знающий ни соперников себе, ни другой программы – за их отсутствием.

…Музыка, звучащая только в нашем концертном зале, зале на 260 миллионов мест.

Михаил Эпштейн. Плакат и стенд, или Буква как факт материальной культуры

Накануне праздников можно видеть, как рабочие, вооруженные новейшей техникой, поднимают в воздух огромные буквы, часто превышающие их собственный рост. Тогда по-новому осознаешь, что буква – это прежде всего явление материальной культуры и может восприниматься на вес. Легко вообразить человека, нагнувшегося над буквой, или продевшего свое тело в петельку буквы, или с напряжением выжимающего букву, как штангу, на своих мускулистых руках.