Триалоги: импровизации на свободные темы

Маленькая площадка для игры в хоккей – крошечный пустырь, зажатый домами и заборами. Клюшки хоккеистов – и палки, прутья там; но самое главное растет, возникает на глазах – это роковое, сатанинское превращение нескольких человек в единую, слипшуюся свору, совершенно новое существо, с этого мгновения живущее уже по собственным тошнотворным законам, безглазое, нерасчлененное, подвластное своим нечеловеческим законам, имеющее одну лишь свою вмененную цель: заворожить, замучить, растерзать свою жертву. Вот появление этого нового кошмарного существа, этого тела, зрелище того, что оно может сделать, – всему этому мы свидетели, когда мы смотрим на «наш хоккей».

Ничего близкого даже невозможно и представить, чтобы возникло, получилось у «них». Там отдельные «рекордсмены», может быть, удачно сыгранные «коллективы», команды, а у нас…

Неудивительно поэтому, какое невозможное чувство пробуждает это зрелище у наших зрителей, – смотреть на них так же страшно, как и на арену.

Нечего и говорить, что чувствует при этом жертва…

…Я вижу, как набухает «гол» в этом теле, как, распаляясь от своего существования, от своей эйфории, это тело порождает свое жало, своего лидера для нанесения последнего страшного удара.

Можно сказать, что этот ужас, этот гол неизбежно зреет, гнездится в этом «теле», постоянно порождается им, как страшный обрывок моего кошмара есть квинтэссенции и «глаз» ада той, своей стаи…

…Но всему причина «размер площадки». Несложно понять из предыдущего, что весь этот вихрь и ужас возможен на небольшом пространстве, наподобие коробки без крышки, где может возникнуть и свободно шевелиться это «тело», образующееся из нескольких близко мечущихся персонажей. Нужна большая скорость мелькания этих комочков, чтобы они сплелись в единое, вязкое, передвигающееся целое.

Ничего подобного, разумеется, не может возникнуть, если площадка будет побольше, как футбольное поле, например. Расстояние между членами банды слишком велико, а некоторые вообще не в поле зрения – и тело, тело, которое действует инстинктивно, бессознательно, автоматично, – не «зарождается», его «нет», а поэтому нет и «звериного экстаза», эйфории, подавления, победы – всего того, чем славен непобедимый «наш» хоккей.

Иосиф Бакштейн. Хоккей как символ достижений советской культуры

Мне долго было непонятно, почему советский спорт преуспевает в хоккее и терпит поражение в футболе. Одно из возможных объяснений состоит в том, что хоккей – самая неигровая игра. Пять полевых игроков – это мало в том смысле, что все они видны одним взглядом, единомоментно схватываемы наблюдателем. По гипотезе психолога Джорджа Миллера, оперативная память человека содержит 7±2 единицы. Большее число элементов воспринимается как куча. Единосхватываемость, по-видимому, есть условие того, что игроками на поле может командовать один человек – лидер тройки нападающих или тренер – и строить комбинации. Число полевых игроков в футболе равно десяти, и здесь фокус не проходит, приходится полагаться на искусство и мастерство каждого и команду представлять как ансамбль потенциальных солистов. И здесь советскому спортивному счастью приходит конец, поскольку советский спортсмен, по сути своей, не игрок, а боец, воин, единственная цель которого – победа любой ценой. И это так, хотя не победа даже есть цель сама по себе. Победа есть символ, идея, если угодно, идеал – состояния сознания и образ действий советского человека. Вся его жизнь в норме должна быть не буднями, не повседневностью с ее мелочными заботами, а праздником, каждый час – звездным часом, каждое трудовое достижение – победой, проявлением героизма, поэтому так важно в нашей стране идеологическое значение спорта и каждой спортивной победы, она превращается в символ достижений всей страны. Отечественная традиция превращает игрока в воина, в то время как некоторые зарубежные направления мысли представляют себе военные действия по игровой модели – так, войны выигрывают, существует военное искусство и т. п. Жесткая силовая природа хоккея – прямое, непосредственное выражение военного характера советского спорта. Недаром хоккейные команды именуют «ледовыми дружинами».