Триалоги: импровизации на свободные темы

Практика импровизации ставит социально-философский вопрос о том, как из множественности индивидуальных голосов может спонтанно, без обращения к некой управляющей внешней воле, возникать связная целостность. Это индуктивное «единство из множества» отличается от более распространенной дедуктивной модели, в которой автор «разделяет» себя на разные голоса, характеры и идеологические позиции. Как Платон в своих философских диалогах, так и Достоевский в своих полифонических романах являлись едиными авторами, создававшими многоголосие из одного творческого сознания. Но могут ли голоса разных личностей быть объединены без вмешательства предвидящей и диктующей воли «трансцендентального» автора? Это вопрос о возможности новой, поставторской культуры, которая так же будет отличаться от культуры индивидуально-авторской, как последняя – от культуры фольклорной, доавторской. Коллективная импровизация – это интеграция личности в интеллектуальное сообщество, но не в той синкретической, элементарной форме, которая предшествовала рождению авторства и индивидуальности, а во вполне сознательной, синтетической форме, когда мыслящая личность преодолевает границы самой себя.

Коллективная импровизация – это миниатюрная лаборатория такой проблематичной интеграции, которая одновременно является дезинтеграцией примитивных, фольклорных единств и прототипом открытых сообществ будущего.

Невозможно по-настоящему понять импровизацию, не будучи ее участником. Чтение текстов, созданных во время импровизаций, не производит адекватного впечатления. «Продукт» импровизации – расширение границ сознания, которое может выразиться в работах, вдохновленных ею, но написанных ее участниками уже отдельно месяцы или годы спустя. Текст как промежуточный результат импровизации является лишь путем к цели – к интегральному мышлению как таковому, опыту интеллектуального братства.

Тексты отдельной импровизации не могут рассматриваться как самодостаточные также и потому, что полным произведением необходимо считать все тексты, созданные за время существования данного импровизационного сообщества. Одна страница или глава романа не являются отдельными произведениями лишь на том основании, что они были созданы в один момент времени и отделены от других интервалами. Импровизационное сообщество имеет свою историю, отражающуюся в последовательности импровизаций, которые должны читаться как главы одного романа. Только тогда, когда данное сообщество прекращает свое существование, его труды могут считаться законченным произведением.

Однако у такого сообщества может быть и другая судьба. Постепенно расширяясь от поколения к поколению, оно может включать в себя все новых участников. Коллективная импровизация может стать одной из самых вдохновляющих форм взаимодействия между интеллектуалами будущего. Развитие интернета делает возможной такую коллективную импровизацию, в которой принимали бы участие самые яркие творческие умы, представители разных наук и мировоззрений. Да и каждая социальная сеть – это, по сути, огромное импровизационное сообщество, которое может вырасти до масштаба всего человечества.

Импровизаторы об импровизациях. Воспоминания и размышления

В эту подборку вошли тексты модераторов и участников импровизационных сообществ: Клуб эссеистов, «Египетские ночи», «Пишу как дышу» и «Утраченные и найденные слова».

Ольга Вайнштейн <a l:href="#n_34" type="note">[34]</a>. Веселая наука: об импровизациях, эссе и софилософии

Настоящие интересные проекты, как правило, возникают на базе хорошей дружеской компании. Залог успеха – это несколько друзей, вокруг которых складывается тусовка. В нашем случае это была компания эссеистов, мы занимались импровизациями. Инициатором был философ Михаил Эпштейн, мы собирались сначала у него дома, потом – у Люси Польшаковой, нередко и у меня. Мы выбирали тему, коротко ее обсуждали, затем брали бумагу и начинали писать эссе на время – полчаса, максимум 40 минут. И это было совершенно удивительное ощущение: в голове кипят мысли, надо успеть, ты пишешь – и перо выводит такое, чего раньше и представить не мог. Когда время истекало, мы читали эти эссе по кругу и обсуждали. Обсуждения порой затягивались, было очень интересно. Все годы аспирантуры эта компания была для меня основной: мы ходили друг к другу в гости, вместе гуляли, придумывали разные проекты. Мы устраивали коллективные акции – например, открыли в коммунальной комнате «Лирический музей вещей»: каждый принес свою любимую вещь, написал эссе, и из них составилась экспозиция. У меня тогда было зеркало, Миша Эпштейн принес калейдоскоп, Володя – бритву. Что принес Кабаков, не помню, – кажется, свой очередной мусорный альбом…