Трудные чувства. Понять себя, простить других

Научное исследование того, как ребенок приспосабливается к опекунам, известно как теория привязанности и было впервые проведено Джоном Боулби, Мэри Эйнсворт и Мэри Майн. Например, если главный опекун способен проявлять эмоции и отражать эмоции ребенка («Да, я знаю, что тебе грустно, дорогой»), тот узнает, что значит быть грустным, злым, испуганным, возбужденным, радостным, уставшим и т. д., и понимает, что нормально испытывать широкий спектр чувств. Если опекун, напротив, приходит в ярость всякий раз, когда ребенок злится, тот начинает подавлять собственный гнев, потому что это угрожает его связи с родителем. Вырастая, такой ребенок, скорее всего, будет критиковать себя за то, что злится, вместо того чтобы ответить на гнев проявлением доброты по отношению к себе.

Если родитель терпеливо относится к выражению ребенком негативных эмоций, он растет в самосознании без ощущения опасности. Такие дети чувствуют себя в безопасности, общаясь с другими. Например, малыш с развитой крепкой привязанностью будет исследовать комнату с игрушками, но когда родитель ее покидает, выкажет беспокойство. При возвращении родителя ребенок инициирует физический контакт и вернется к игре после того, как успокоится. Такие дети учатся ценить связь с другими.

Ребенок, не испытывающий страданий, когда родитель уходит, и не ищущий контакта, когда он возвращается, может вырасти изолированным или избегающим отношений. Ребенок, который чрезмерно обеспокоен уходом родителя, не исследует окружающее пространство и не способен успокоиться даже после возвращения родителя, может стать злым, пассивным или полным страха взрослым, которому трудно успокоиться или поддержать себя. Такие невербальные эмоциональные привычки переносятся из детства во взрослую жизнь.

Мы также впитываем образы тех, кто заботился о нас в детстве. Если мать девочки проявляла терпение и интересовалась ею, она, вероятно, сохранит данный образец для подражания, будет относиться к себе и другим так же. Наличие непоследовательного или оскорбляющего родителя лишает ребенка знания о том, как быть добрым к себе, вероятно, даже знания о том, что хорошее самоощущение является желанным эмоциональным состоянием. Я знаю взрослых, которые подверглись насилию в детстве и считали, что им нужно работать до седьмого пота, иначе их назовут ленивыми или плохими. Они чувствуют себя роботами, обижаются на тех, кто работает меньше и при этом имеет наглость чувствовать себя хорошо. Мы усваиваем образы опекунов, а также связанные с ними мысли и поведение в течение жизни. Мой бывший клиент, Эндрю, — хороший пример этого.

Эндрю позвонил мне поздним зимним вечером в отчаянии. Он ехал домой с работы на своем грузовике сразу после того, как асфальт покрылся тонким слоем льда из-за небольшого дождя. Когда он попытался притормозить у светофора, грузовик врезался в машину, остановившуюся прямо перед ним. Никто не пострадал, но он смял багажник. Несчастный случай произошел через неделю после того, как Эндрю убедил жену увеличить отчисления на страхование машины до 1000 долларов. Он был расстроен, но не столько деньгами, сколько аварией.

Будучи маленьким, Эндрю часто чувствовал себя нежеланным. Он вспоминает, что, когда пошел в колледж, родители отказались принять его домой на каникулы, сославшись на то, что это слишком дорого. Эндрю готов был трястись 12 часов на автобусе, чтобы приехать домой, если бы ему разрешили так сделать.

Звонок мне стал для Эндрю важным шагом. Когда что-то шло не так, он обычно реагировал изоляцией и самоосуждением, а узнав, что такие реакции причиняют ему вред, не захотел больше следовать им. В нашем телефонном разговоре Эндрю размышлял, что бы сказал другу, если бы у того возникла похожая проблема. Сказал бы он другу, что глупо ездить по скользкой дороге? Нет, никогда! Эндрю осознал, что аналогичная проблема могла случиться у кого угодно — это просто проблема с машиной.

Прежде чем мы распрощались, Эндрю вспомнил, что подвергался словесным оскорблениям всякий раз, когда причинял неудобства матери, например, когда он врезался на велосипеде в бордюр и согнул обод колеса. Эндрю чувствовал, что у него сработала эмоциональная память, и его реакция соответствовала осуждению, испытанному в детстве. Он обещал отныне, если подобные трудности повторятся, реагировать сначала состраданием.

В данном примере Эндрю учился относиться к своим детским эмоциональным привычкам с новым намерением — самосостраданием. Мы можем научиться справляться с тем, что происходит в настоящий момент, даже если опекуны в свое время не показали нам, как это делать. Влияние как генетики, так и трудного детства можно смягчить, если относиться к сиюминутному опыту с большей осознанностью и добротой.