Трудный выбор

Я соскакиваю с сиденья первой, ухитрившись не сбить ни Гранта, ни мотоцикл. Снимаю очки – без них удобнее стянуть шлем, – потом надеваю их обратно и глубоко вздыхаю. Меня переполняют адреналин и счастье, и я не могу сдержать улыбки, хотя мои волосы, наверное, превратились в птичье гнездо. Грант тоже улыбается.

– Зайдем? – он кивает в сторону закусочной.

Когда мы переступаем порог, на нас обрушивается поток теплого воздуха. Здесь пахнет крепким кофе, вафлями и омлетом. Большинство столиков заняты, что, вероятно, хороший знак.

– Это место выглядит маленьким и невзрачным, – шепчет Грант, – но еда здесь потрясающая.

Нам показывают свободный столик у окна в дальнем углу, и мы садимся друг напротив друга на красные кожаные лавки. Шлемы и куртки кладем рядом. Закусочная оформлена в стиле пятидесятых-шестидесятых, на стенах висят фотографии с автографами побывавших здесь звезд, а также снимки семьи, которая владеет заведением. Все вычурное и красное, но в то же время здесь по-домашнему уютно.

– Тебя не смущает, что мы поехали не в ресторан? – спрашивает Грант, и в его голосе слышится сомнение.

– Мне тут нравится. Главное, чтобы еда была вкусной, а место – дело десятое.

– Мне нравится твое отношение, – Грант с улыбкой протягивает меню.

От многообразия блюд у меня разбегаются глаза. Сколько всего, с ума сойти! Я все еще изучаю меню, а Грант уже готов сделать заказ.

Удивленно смотрю на него.

– Ты выбрал?

– Конечно. Но только потому, что часто здесь бываю.

– Что ж… – я решительно захлопываю меню и отодвигаю его на край стола. – Давай ты закажешь что-нибудь для меня?

Грант выглядит так, словно я сказала, что хочу сесть за руль мотоцикла – без водительских прав и без малейшего представления о том, как его водить.

– Уверена? Вдруг тебе не понравится…

– Уверена, мне все понравится. Мало продуктов, которые я не переношу. – ободряюще киваю ему.

– Отлично. Тогда не жалуйся, если что.

– Не буду. Обещаю.

У нас принимают заказ – Грант заказывает достаточно много для двоих: блинчики, вафли, омлет, французские тосты, круассаны, свежие фрукты, кофе и сок.

Пока мы ждем, не возникает неловкого молчания, которого я боялась больше всего. Думала, что у нас не найдется тем для разговора. Но этого не происходит. По крайней мере, пока.

– У тебя когда-нибудь было свидание за завтраком? – спрашиваю я и только потом понимаю, как странно звучит вопрос. Слишком лично. – Прости, хотела сказать, что это хорошая идея. Мне нравится.

Грант, улыбаясь, подается вперед.

– Нет, Мэйси. У меня никогда не было свидания за завтраком, – он потирает шею. – Честно говоря, долго думал, чем бы нам заняться до работы. Я хотел, чтобы на свидании можно было поговорить. Кино – это, конечно, здорово, но там не разговаривают, а только лапают друг друга.

– Что? – со смехом переспрашиваю я.

– Не то чтобы я не хотел тебя полапать. Если хочешь, пойдем в кино, – говорит Грант, и я смеюсь так, что болят щеки. – Поговорить показалось мне более важным. Но теперь я ни в чем не уверен.

Успокоившись, вытираю слезу с уголка глаза.

– Это очень мило, но чем мы займемся потом?

– Ничем особенным, но все равно не скажу.

– Нечестно! – я прищуриваюсь, но Грант качает головой.

Нам приносят напитки, и мы делаем по глотку. Кофе волшебный.

Мне хочется задать Гранту миллион вопросов, но не представляю, с чего начать! Может, с того, что я уже знаю?

– Значит, у тебя есть попугай по имени Холли?

– Да. Она ужасно капризная.

– Да? Никогда не слышала, чтобы кто-нибудь упоминал о ней. Поэтому очень удивилась.

Грант пожимает плечами.

– Никто никогда и не спрашивал, и мне казалось странным начинать знакомство словами: «Привет, я Грант, у меня есть попугай».

– Да, ты прав. Звучит так…

– Словно я серийный убийца?

– Пожалуй, – соглашаюсь и делаю еще глоток кофе.

– Ты ревновала? – спрашивает Грант.

Мне едва удается не выплеснуть кофе ему в лицо от неожиданности, и, поперхнувшись, я захожусь в кашле.

– Буду считать, что «да», – с лукавой усмешкой говорит Грант.

– Я этого не говорила! – впрочем, я и правда почувствовала ревность.

– А вот я ревновал, – неожиданно признается он и смотрит мне в глаза. Взгляд у него такой серьезный и беззащитный, что у меня перехватывает дыхание. – Когда пришел тебя навестить после аварии. А потом тот придурок начал с тобой заигрывать.

– Придурок? – повторяю я, и Грант кивает. – А, врач? Я и не помню, как его зовут!

Грант недоверчиво выгибает бровь.

– Ну хорошо! Я помню, как. Допустим, он со мной и заигрывал. Но я не повелась, верно?

– О, я был бы безутешен.

– Тогда я еще не знала… не знала… – пытаюсь сказать, но не могу закончить фразу.

– Что ты меня интересуешь?

– Что это взаимно, – говорю смущенно и разглаживаю воображаемые складки на джинсах.