Трудный выбор

Мы проходим на кухню, где можно было бы с легкостью приготовить еду на футбольную команду. Сестра достает из холодильника две бутылочки воды, передает одну мне и садится на кожаный табурет у стола. Я остаюсь стоять, опираясь о столешницу. Открываю бутылочку, делаю несколько больших глотков и отвечаю:

– Пообещай, что поговоришь с нами или с врачом, если тебе станет плохо. Договорились?

Кэйси тихо смеется:

– Неужели у тебя была настолько паршивая неделя? Что случилось? Давай рассказывай.

– Просто… Пообещай, что не замкнешься в переживаниях, если стресс станет слишком сильным. От такого можно и в депрессию впасть. Поэтому пообещай.

Поначалу думаю, что Кэйси отшутится или подденет меня за серьезность, но она наклоняет голову набок, пристально смотрит на меня и кивает:

– Обещаю.

– Хорошо, – говорю я и глубоко вздыхаю.

История миссис Хейс не отпускает меня. Физические раны – это одно, а душевные… Признаться честно, мне тяжело с ними справляться. Тяжело, когда невидимые вещи делают людей грустными и больными. Настолько, что это влияет на тело.

Я написал обо всем в медицинской карте. Нэш предпримет необходимые шаги, чтобы миссис Хейс наконец помогли, но кто знает, когда ей станет лучше? Горе не имеет временных пределов. У горя нет срока давности.

– Грант?

Я откашливаюсь.

– Да, все хорошо. Выдалось несколько тяжелых дней.

– Стань ты адвокатом, зарплата бы их облегчила, – говорит Кэйси, подражая отцу, и корчит рожицу. Мы громко смеемся.

– Спасибо, это и было мне нужно.

– Я так и знала! К сожалению, папа уехал к клиенту в Техас. Мама решила его сопровождать. Они вернутся только через два дня.

– Вот как.

Поморщившись, ставлю воду на столешницу. Кэйси попала прямо в точку.

– Так ты действительно хотел поговорить о жизни, работе и упущенных возможностях сегодня, чтобы отдохнуть на рождественском вечере?

– Как Эмберли?

– Она пишет магистерскую диссертацию и… подожди минутку! Почему ты меняешь тему? Здесь что-то не так.

Я невольно улыбаюсь. Стоит подумать о Мэйси, как от плохого настроения не остается и следа.

– Ты ведь придешь на вечер?

Я киваю, и глаза сестры расширяются.

– Неужели ты будешь не один?

Не спешу с ответом, чтобы разжечь ее любопытство, а потом киваю. От прилива чувств Кэйси чуть не падает с табурета. Я еще не приглашал Мэйси, но намерен это сделать.

– Поверить не могу! У моего непутевого брата появилась девушка! Она ведь твоя девушка, да? Или вы еще не дошли до этого? Неважно. Расскажи все!

– Ее зовут Мэйси и…

– О боже, у тебя и правда есть девушка! – Кэйси с визгом бросается ко мне и крепко обнимает, раскачивая из стороны в сторону, потом отпускает и хлопает по плечу.

– Ты, наверное, хотела сказать «у моего чудесного братика», но на этот раз я тебя прощу.

Кэйси смеется, но я не обращаю на нее внимания.

– И да, появилась. Ее зовут Мэйси, она ординатор, и я планирую прийти на вечер с ней.

– Так вот почему ты здесь! И вот почему хотел услышать родительскую отповедь! Чтобы Мэйси ничего не узнала!

– Я не переживаю из-за того, что она узнает мнение родителей о моей работе. Но да, подумал, что сегодняшний визит сделает будущую встречу приятнее.

Признаться, я немного разочарован, что встретил только сестру. Наверное, стоило предупредить о приезде, но об этом я не подумал. Мама часто работает из дома, и я решил, что увижу по крайней мере ее.

– Я поддержу тебя, Грант. Тебя и Мэйси. Можете на меня рассчитывать, – она с серьезным видом подмигивает мне.

– Мама с папой будут вне себя, когда узнают, что ты помолвлена и не представила им своего избранника. Кстати, а я почему ничего не знал? Как давно вы встречаетесь?

– Полгода, – едва слышно говорит Кэйси, и я чуть не давлюсь слюной.

– Что?

– Ничего страшного в этом нет, понятно?

Вздохнув, потираю лоб.

– Страшного нет. Но… черт, Кэйси. Думаешь, за такое короткое время ты узнала этого парня достаточно хорошо, чтобы провести с ним всю оставшуюся жизнь?

– Мне уже тридцать, Грант. У меня хорошая работа, своя квартира, я довольна жизнью и знаю, чего хочу. Амброуз – прокурор, мы давно знакомы и хорошо ладим.

Кэйси крутит в руках бутылочку и блаженно улыбается.

– Я люблю его. С ним все становится проще. Амброуз – первый, с кем я хочу поделиться хорошими новостями, и первый, от кого жду утешения. Он действует мне на нервы по меньшей мере раз в день, но заставляет улыбаться в сто раз чаще.

Услышав это, понимаю: не важно, как долго ты с кем-то встречаешься. Если любишь человека, если тебе с ним хорошо, то все правильно. Кто я такой, чтобы говорить сестре, кто ей подходит, а кто нет?

– Думаю, Амброуз мне понравится.

Кэйси поднимает взгляд, накрашенные красной помадой губы расплываются в широкой улыбке. Но я повторяю один из своих вопросов, и улыбка исчезает.

– Но почему ты не сказала мне?

– Сама не знаю. Возможно, боялась, что ты не одобришь…

Фыркнув, качаю головой.

– Какое разочарование, – с театральным вздохом говорю я. – С какой стати мне сомневаться в твоем выборе? Может, потому, что ты всегда принимаешь правильные решения? Или потому, что никогда не действуешь опрометчиво? За кого ты меня принимаешь?