Целостность. Как не застрять в травме и вернуть себе себя

Однажды меня спросили, строю ли я планы, сколько я хочу заработать, выстраиваю ли я стратегии. Это очень интересная тема, потому что в конечном итоге затрагивает нашу личную безопасность. Ее, безопасность, мы связываем с определенным количеством денег. И чем меньше у нас доверия миру (высшим силам), тем больше мы стараемся контролировать сами этот процесс.

Еще раз: степень доверия связана с тем, насколько мы связываем свою безопасность с личными усилиями или же со способностью положиться «на мир, на высшие силы, на Вселенную, на большое целое», частью которого мы являемся.

Вот возможные варианты выстраивания последующих стратегий в соответствии со степенью своего доверия.

Я свою безопасность доверяю только своим усилиям.

В этом случае все наше внимание будет приковано к тому, чтобы изучить рынки, уловить предпочтения, захватить внимание, понравиться клиентам или работодателю, делать все «правильно», то есть как сказано в доктринах и учениях, игнорировать внутренний голос, интуицию, потому что все это кажется ненаучным, ненадежным и в конечном итоге небезопасным.

И тогда мы слишком полагаемся на себя, игнорируя целое, и поэтому неудачи воспринимаются болезненно, как угроза своей безопасности, и поэтому мы зависим от тех людей, от которых получаем деньги, и поэтому мы не даем себе выходных, игнорируя собственную усталость… Это неизбежные последствия подобного взгляда на мир.

2. Я доверяю миру, опираясь на отклик других людей, которые встречаются с тем, что я вношу. Но еще больше я опираюсь на свои ценности, на доверие себе как одному из Творцов своей реальности.

Я верю своей интуиции, доверяю своему состоянию, своим желаниям. Например, я не делаю то, что мне не нравится. Чувствуя усталость, я отдыхаю. Я не работаю в нересурсном состоянии. Я уверена, что деньги у меня всегда будут, и поэтому занимаюсь в основном творческой частью своих проектов.

Я не завишу от клиентов, покупателей, начальства, потому что деньги приходят не только от них. Я нахожу тех, кому важен мой продукт. И даже если денег приходит не слишком много (по моим меркам), я не готова усиливать контроль, чтобы добывать их неестественным для меня способом.

Очень много людей находятся на уровне первого пункта, и это естественно, потому что мы только учимся доверию. Большое количество людей находятся в промежуточном состоянии, и я в том числе, потому что я иду вместе со всеми от контроля к доверию. Что касается моей работы как психолога или писателя, я работаю только в поточном состоянии, из «здесь и сейчас» – это уже мне легко. И я надеюсь со временем полностью отказаться от контроля.

В каждой новой ситуации у нас открывается новое поле для исследований своего способа контролировать реальность.

<p>К чему привело мое увлечение социальными танцами и почему я считаю их терапией</p>

Социальными танцами называют сальсу и бачату. Однажды я почувствовала устойчивое желание научиться танцевать, немного подождала, убедилась, что это не мимолетное желание, и начала свой путь в танцах.

Я ожидала, что научусь красиво танцевать в паре, но совсем не думала, что танцы станут для меня настоящей терапией. Новый опыт приносит новые чувства и переживания, часть из них – восторженные, часть – совсем другого свойства.

Например, я почувствовала, что мне сложно находиться в паре. Я совершенно не понимала, что от меня хотят. Тело не включалось, зато включалась голова, которая хотела понять, как нужно правильно делать движения. Определенно телу нужно было дать разрешение двигаться, пусть неправильно и с ошибками, но двигаться спонтанно, свободно! Это означало, что придется принять свою уязвимость, что кто-то увидит мои ошибки или я кому-то наступлю на ногу или задену рукой, то есть причиню кому-то неудобство. Одновременно мне пришлось снижать требования к партнеру – буквально те же самые.

То есть принять то, что он может наступить на ногу, задеть меня рукой, сделать слишком резкое движение, которое потребует от меня такого же экстренного реагирования. Если говорить коротко: нужно было увидеть и принять себя неудобной для кого-то. Необходимо было принять, что мне будут неудобны мои партнеры, учителя, классы, форма занятий и так далее. К своей чести я заметила, что все это было похоже на перестройку без особых усилий.

Но то, что мне далось по-настоящему трудно, – это необходимость расслабить тело. У меня было слишком много опыта контроля и слишком мало опыта расслабленности. Я отчетливо осознала, что воспринимаю учителей как ребенок – мне хотелось им понравиться, чтобы они похвалили меня. Наблюдатель все это видел, то есть одна часть меня находилась в привычных детских реакциях, а другая – в безоценочном наблюдении.