Все это происходит из-за той самой подмены понятий. Мы не понимаем, что нами движет. Мы не осознаем, что давим, контролируем, атакуем. Из-за отсутствия опыта распознавания своих чувств, потребностей мы моментально перекладываем свою ответственность на других людей.
В приведенном ранее примере мама и бабушка думали, что они оказывают «благо», воспитывают ребенка. Если бы они осознали и честно признались, что у них нет сил заниматься ребенком, насилия бы не было. И ребенок не приучился бы контролировать себя, тратя на это всю свою жизненную энергию. К слову, недоверие клиентки достигло таких размеров, что она могла открыться только в узком кругу семьи. С родней она почти не общалась, да и подруг у нее не было.
Что было бы, если бы мы не переделывали, не контролировали себя и других?
Мы признали бы свои нужды и ценности своими. А за другими людьми оставили бы право быть такими, какими они могут и хотят быть.
Мы научились бы говорить о своих нуждах, научились бы договариваться. Потому что договориться можно, только когда признаются границы, иначе происходит их взлом: «Мне нужно нечто от тебя и давай договоримся, что ты будешь делать то, что мне нужно».
Мы научились бы говорить о своих ограничениях. Говорили бы о том, что мы в состоянии сделать, а что – нет.
Но не произошло бы того, чего мы боимся.
Принятие людей такими, какие они есть, благотворнее сказывается на отношениях, чем контроль и попытки их переделать. Но это происходит только у тех, кто согласен бросить вызов массовым и личным стереотипам и прожить сепарацию так, как ее раньше не переживал никто до нас.
Для начала вспомним, что собой представляет тревога. Тревога появляется в детстве, когда мы не чувствуем себя в безопасности. Из-за чего? Из-за того, что мы не можем влиять на родителей и других взрослых. Они часто непредсказуемы, могут напасть с криками и критикой, могут требовать то, что у нас не получается, и вообще живут своей жизнью, не замечая нашей нужды в них.
Мы пытались подстроиться, чтобы все-таки не остаться без удовлетворения своей нужды и чтобы нам не причинили боль критикой, или обвинениями, или обесцениванием. Мы пытались предвидеть, предугадать настроение, пробовали разные стратегии, чтобы снизить риски. Когда мы были детьми, мы делали все, чтобы избежать боли. Мы подстраивались, не осознавая этого. Росток пытался пробиться через асфальт, не думая, что он делает, просто потому что хотел жить.
«Мне все надо успеть, чтобы не отстать от других».
«Мне надо все сделать правильно, чтобы быть безупречной и никто не подкопался ко мне».
«Я не буду признавать свои ошибки, чтобы меня не подловили на несовершенстве».
«Я стану умнее других, чтобы меня выделяли».
«Я буду милой и приятной, тогда меня будут любить».
«Я буду следить за тем, чтобы все было так, как правильно (как мне нужно)».
И так далее. Мы подмечали, что приветствовали взрослые, а что отвергали, и пытались подстроиться. В целом все стратегии можно свести к контролю: мы учились контролировать реальность, чтобы не переживать боль. И еще мы учились не быть собой, учились примерять на себя роль – опять же, чтобы влиять на других людей, чтобы они принимали нас и не причиняли нам боль.
В детстве ребенок думает, что именно он причина всего. И поэтому, когда его критикуют, он думает, что это он плохой, а не мама устала и не справляется с его чувствами. Но мы ничего не можем поделать с маминой усталостью и с тем, что она не справляется! Потому что это не наша зона ответственности! Выходит, что все стратегии подстройки не имеют смысла, так как основаны на искаженном восприятии реальности.
Что же делать с тревогой? Осознать, что это состояние ребенка рядом с непредсказуемым миром.
Практика
Заметили тревогу? Побудьте в ней. Дышите глубоко, как бы растворяя ее. Не убегайте в делание чего-либо. Осознайте, что это детский страх. Отдавайте ответственность родителю за его неспособность выдерживать вас в детстве. Проделайте эту практику столько раз, сколько нужно.
В конечном итоге нам нужно сбросить с себя все стратегии контроля, потому что они бессмысленны и не помогают избавиться от тревоги.