Центральная и Восточная Европа в Средние века. История возникновения славянских государств

Но и такое объяснение не выдерживает критики. Франки упоминаются отдельно, и нет никаких причин говорить о них дважды в одном предложении. Тогда лучше считать Рум Византией. Но как могла Прага воевать с Византией? Трудность исчезает, если мы переставим предложение «Он воюет с Румом, Нукубардом и с другими народами, но войны эти не решительны» в конец абзаца, после фразы о Турке или мадьярах. Мадьяры действительно воевали с Византией, франками и Нукубардом – лангобардами из Северной Италии. Зайдя уже так далеко, что может нам помешать переместить слова относительно мадьяр после слов о Дире? Тогда из рассказа Масуди нельзя взять ничего ни за, ни против обсуждаемой теории. Становится понятно, что арабский автор пишет о Руси, Венгрии и Богемии и не упоминает Польшу и Белую Хорватию. В общем, даже если не видеть в описании Масуди доказательство существования Белой Хорватии с независимым принцем до 943 года, в любом случае нельзя считать его и свидетельством русской оккупации Белой Хорватии после моравской катастрофы.

Самый весомый аргумент в пользу того, что Киевская Русь была хозяйкой Силезии, а также Западной и Восточной Галиции в первой половине X века, дает нам Раффельштеттенский таможенный устав. В нем указывались таможенные тарифы на иностранные грузы, ввозимые в Восточную марку и Баварию, а также специальные тарифы на товары славянских торговцев из Богемии или земли ругов. Последнее обозначение в основном считается Россией – Русью. Однако многим историкам трудно поверить, что русские – русы могли торговать с Баварией в такой ранний период, и они трактовали эти слова иначе. На первый взгляд предположение, что руги – это белые хорваты Кракова, которые в то время жили под властью Киевской Руси, выглядит привлекательным и вроде бы ликвидирует все трудности. Но при более внимательном рассмотрении становится ясно, что предположение неприемлемо.

Документ был издан в 904 году, и указанные в нем специальные условия для купцов из Моравии предполагают существование Моравской империи, переживавшей упадок или нет. Как мы отмечали ранее, представляется маловероятным, что Белая Хорватия могла отделиться от Моравии до окончательного уничтожения империи мадьярами. Более того, документ основан на опыте прошлого и свидетельствует о максимальном развитии торговой деятельности, какой она была в Восточной Франкии при Людовике Германском (умер в 876 году), Карломане (умер в 880 году) и Арнульфе (умер в 899 году). А значит, сомнительно, что документ, призванный для корректировки нарушений, случавшихся на протяжении тридцати лет в установке и сборе тарифов на Дунае, так быстро отразил политические изменения в Белой Хорватии, которые едва оформились и о которых, вероятно, еще мало кто знал.

Это возвращает нас к господствующему мнению, что руги – это купцы Киевской Руси, белые хорваты Кракова, включенные вместе с моравами в документ, поскольку их страна была частью Моравской империи примерно с 880 года. Ссылка на русов важна в истории Киевской Руси, как свидетельство того, что даже в столь ранний период скандинавские и славянские торговцы из Киева поддерживали торговые связи с государством восточных франков.

Существует одно свидетельство, которое может развеять оставшиеся сомнения – утверждение Константина об отношениях между хорватами и турками или мадьярами. Если есть хотя бы доля истины в том, что он говорил о дружественных отношениях между разрушителями Моравской империи и белыми хорватами, его утверждение может быть связано только с положением, какое создалось в этих местах после распада Моравии. Сказать, что Константин путает Белую Хорватию с Богемией, потому что Белая Хорватия была аннексирована чехами, а дружба с Богемией могла начаться при Венцеславе, который отдал сестру мадьярскому вождю, значит ничего не объяснить – нет никаких свидетельств. Кроме того, Белая Хорватия не принадлежала Богемии во времена Венцеслава. Константин Порфирогенет, безусловно, путал многое, и мы ему это прощаем, поскольку он имел дело с крайне запутанными вещами и ситуациями. Но это не дает нам права делать на основании его слов выводы, которые все запутывают еще больше. Во всех его трудах есть доля правды.