Центральная и Восточная Европа в Средние века. История возникновения славянских государств

Бруно упоминает об Аскерикусе только в связи с Адальбертом и его вторым пребыванием в Риме. Но в этой же главе он также возвращается к тому, что происходило во время первого пребывания Адальберта в Вечном городе. Хотя Канапариус утверждает, что два спутника Адальберта покинули его, узнав о намерении епископа стать монахом, и один из них мог быть Аскерикусом, он мог передумать и вернуться к хозяину, тем более что Бруно сообщает о его раскаянии.

Следует подчеркнуть один момент: идентификация Анастасия из документа Фарфы с послом Стефана позволяет нам провести более близкую аналогию между венгерским посольством и польским посольством, направленным в Рим Болеславом Великим. Иными словами, когда поляк отправил своего кандидата на должность архиепископа Гнезно в Рим, Стефан также послал в Рим своего претендента на должность архиепископа Венгерского. Разница заключалась в том, что венгерский кандидат не был посвящен в сан в Риме, как польский кандидат. Римская курия больше ломала себе голову над венгерским вопросом, чем над польским. Польское христианство являлось более зрелым, и епископ управлял страной уже много лет. Болеслав Великий был более деловым и практичным, его планы церковной реорганизации страны были продуманы до мельчайших деталей. Венгерское христианство было еще совсем молодым и могло себе позволить немного подождать. Римская курия тем временем могла послать епископов в качестве легатов, вместе с Ана-стасием, в Венгрию, чтобы выполнить необходимые действия по посвящению в сан, согласно желаниям короля Стефана.

Становление церковной иерархии было процессом постепенным и, очевидно, велось не вокруг Эстергома как его центра. В источниках упоминается, что Анастасий, епископ не Грана, а Венгрии, в 1006 году посетил синод во Франкфурте и в 1012 году присутствовал на освящении церкви в Бамберге. В 1036 году он упоминается биографом святого Эммерана Арнольдом, который встретил его после случая в Венгрии. Арнольд, посланный своим аббатом из Регенсбурга в Венгрию с неизвестной миссией, провел шесть недель с Анастасием в качестве гостя епископа. К сожалению, вместо того, чтобы поведать нам о жизни великодушного хозяина, монах подробно описывает посетившее его видение. Он сообщает лишь то, что во время пребывания в Венгрии сочинил несколько литургических призываний к святому Эммерану, которые впоследствии Анастасий со своими клириками пел в честь святого. Вполне возможно, первоначально центром епархии Анастасия был город Калокжа (Calocza) – об этом пишет в 1112–1116 годах епископ Хартвиг в легенде о святом Стефане, но это, возможно, более поздняя интерполяция. А Эстергом мог стать центром венгерского христианства только после того, как была покорена территория между Дунаем и Татрами, около 1010 года.

Можно предположить, что польский пример вдохновил Стефана Венгерского – ведь общение между Венгрией и Польшей в этот период было сравнительно частым – благодаря чешским миссионерам и ученикам святого Адальберта, работавшим в обеих странах. Неудивительно, что Стефан в 1000 году поручил своему человеку – Астрику (теперь, надеюсь, убедительно идентифицированному с Радлой) – мирные переговоры между Польшей и Венгрией. В этом случае Радла вполне мог поддаться своей антипатии к Пржемыслидам, которые тогда как раз старались договориться о союзе с Венгрией против Болеслава Великого.

Одно представляется определенным: первый архиепископ Венгрии был не только священником, приближенным к святому Адальберту. Он был уроженцем Богемии, возможно, чех или хорват из страны Славниковичей. Но что бы мы ни говорили об этой проблеме, нельзя не отметить участие пражского епископа в христианизации Венгрии. Адальберт и его чешские или хорватские священнослужители сыграли важную роль в окончательной ориентации Венгрии к западной цивилизации. Его работа в Венгрии дала мощный стимул развитию этой страны и помогла обозначить границу между западной и восточной цивилизацией на нижнем Дунае и в Трансильвании.

Вклад Богемии в духовный рост Польши и Венгрии в эти годы стал удивительным для многих. Чехи и славянизированные хорваты были в это время более цивилизованными, чем поляки и мадьяры, и честно выполняли свой долг по отношению к менее удачливым соседям. Мы находим их везде, готовыми передать своим прежним врагам общее христианское наследство. Это была великая задача, и их преданность ей избавила поляков и мадьяр от множества разочарований, которых было не избежать, если бы христианство пришло к ним прямо из Германии.

Чехи обязаны своим привилегированным положением принятию христианства не от германцев, а от Византии, и унаследованию ими греко-славянской культуры, основанной святыми Константином-Кириллом и Мефодием в Моравии. Это показывает, чего лишилась Европа, когда эта цивилизация погибла из-за отсутствия священнослужителей и контактов со своими истоками – Византией. Успехи этой цивилизации показывают, каких высот могла достичь Восточная и Центральная Европа, если бы эта культура оказалась в более благоприятных условиях для роста и экспансии.