Центральная и Восточная Европа в Средние века. История возникновения славянских государств

В целом, если наша трактовка русской хроники верна, мы находим в ней дополнительное подтверждение интереса, испытываемого Германией и новой Римской империей к зарождающемуся государству – Киевской Руси. Но в одном деле германская церковь, как представительница римского христианства, потерпела полную неудачу. Крещение Руси стало делом не Германии, а Византии. Поскольку этот поворотный момент в русской истории повлиял на отношения восточных славян с Римской империей, какой ее строил Оттон III, он требует более подробного рассмотрения.

В летописи Нестора приведена история обращения Владимира: хазарские послы превозносили иудаизм, булгары ратовали за ислам, а германцы и византийцы отвергали обе эти веры и всячески восхваляли христианство. Выслушав их всех, а также отчеты собственных послов, которых Владимир разослал в разные страны, дабы изучить их религии, Владимир сделал выбор в пользу греков. Все эти дебаты подвергнуты сомнению историков и отнесены к легендарным вымыслам, хотя следует отметить, что они велись вполне в духе времени. Мы располагаем, к примеру, повествованием о споре между Константином-Кирилл ом и иудеями, мусульманами и язычниками при дворе хазарского кагана, изложенным в славянской биографии святого, которая датирована IX веком. И то, что пишет Нестор о попытках разных делегатов обратить Владимира в свои верования, как минимум отражает дух, царивший на Руси в начале его правления. Волжские булгары постепенно приходили в себя после удара, нанесенного им Святославом, и, чтобы завершить покорение вятичей, Владимир отправил экспедицию против их соседей, булгар. Из летописи Нестора можно сделать вывод, что булгары с их мусульманской верой и арабской культурой все еще волновали русских того времени.

Контакты между Русью Владимира и хазарами были частыми, и неудивительно, что иудеи, занимавшие в Хазарии влиятельные позиции, пытались обратить в свою веру и Русь, страну, которую они научились уважать после удара, нанесенного Святославом Хазарской империи.

То, что Нестор представил германцев эмиссарами папы, принявшими участие в дебатах, – факт интересный сам по себе, не говоря уже о том, что дебаты отражают противоречия между Римом и Константинополем, существовавшие в XI и XII веках. Также автор пользуется возможностью обвинить немцев за их обычаи поститься и за использование облаток во время мессы. Это наводит на мысль о других попытках германцев, которые остались в людской памяти, завоевать плацдарм в Киевской Руси.

Не менее интересно то, как послы Владимира описывали свои впечатления от Германии. «И пришли мы к немцам, и видели в храмах их различную службу, но красоты не видели никакой. И пришли мы в греческую землю, и ввели нас туда, где служат они богу своему, и не знали – на небе или на земле мы, ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как и рассказать об этом». Контраст указывает на предпочтение, отданное византийской цивилизации, с которой Германии было трудно конкурировать. И все-таки, хотя греки в конце концов выиграли сражение и передали свою религию и свою цивилизацию русским, вопрос, откуда впервые появилось христианство на Руси, с востока или с запада, продолжает обсуждаться специалистами. Версия обращения Руси, изложенная Нестором, была подвергнута сомнению относительно недавно Н. Баумгартеном, и, хотя автор посчитал опрометчивым заявлять, что первые зерна христианства на Руси были посеяны немцами, он приписал обращение страны скандинавским священнослужителям. Другая обсуждаемая тема – создание первой иерархии на Руси. Кого следует за это благодарить: Византию, Рим или Болгарский патриархат в Охриде? Другие проблемы касаются появления славянской письменности и литургии в молодой русской церкви. Мы не станем обсуждать их подробно, но поскольку их решение позволяет лучше понять рассматриваемые нами проблемы, давайте попытаемся пролить новый свет хотя бы на некоторые из них.

Что касается скандинавской теории, следует принять во внимание один факт: введение новых скандинавских элементов Владимиром совпало бы с языческой реакцией в Киеве. Одно только это делает несостоятельными все аргументы, выдвинутые в поддержку этой теории. Нет абсолютно никаких свидетельств активизации миссионерской деятельности скандинавов в этот период. Также мы не понимаем, почему Владимир должен был учиться христианской религии у скандинавов, как утверждает Баумгартен, во время своего пребывания в Новгороде, в котором, вероятнее всего, язычество было распространено еще больше, чем в Киеве. В отличие от Киева, который мог черпать христианское вдохновение от Византии, Новгород мог брать пример только с внутренних районов наполовину христианизированной Скандинавии. Кроме того, Новгород был охвачен волной языческого возрождения, начало которому положил дядя Владимира Добрыня, и, судя по рассказам более поздних хронистов, его христианизация стала очень трудным делом.