Цензоры за работой. Как государство формирует литературу

Внимание государства было привлечено к улучшению социального положения райята [крестьянина, обычно земледельца-арендатора], но оно должно сопровождаться просвещением духа, которое придаст ему мужества противостоять произволу со стороны заминдара [индийского землевладельца] и плантатора [британского производителя индиго] и позволит почувствовать себя человеком благодаря целительному влиянию образования[173].

Лонг не скрывал своих викторианских либеральных взглядов, влиявших на его работу, и предпочитал серьезную литературу, написанную в стиле, передающем санскритское происхождение бенгальского языка, но и популярные жанры он изучал с симпатией, например календари:

Календари читают там, куда не доберутся остальные бенгальские книги. Незадолго до начала нового года у бенгальцев для местных торговцев календарями наступает самая напряженная пора. Книгоноши толпами спешат от типографий, нагруженные кипами календарей, которые распространяют повсюду, некоторые продавая по низкой цене, 80 страниц за одну анну [в одной рупии было шестнадцать анн, а квалифицированный рабочий обычно зарабатывал около шести анн в день]. Бенгальский календарь столь же важен для местного жителя, как кальян или жаровня. Без него он не может определить благоприятные дни для заключения брака (22 дня в году), первого кормления младенца рисом (27 дней в году), кормления матери рисом на пятом месяце беременности (12 дней), начала постройки дома, прокалывания ушей, дарования мальчику первого куска мела, чтобы тот начал учиться писать; не может узнать, когда стоит отправляться в путешествие, или рассчитать, сколько времени продлится лихорадка и насколько сильной она будет[174].

Общество религиозной литературы в Калькутте пыталось нейтрализовать популярность этих буклетов, выпуская христианские календари, но покупатели почти не интересовались ими, потому что, как замечает Лонг, там не было предсказаний.

Он также отметил, что книги по истории не слишком популярны, как ему казалось, из‐за убеждения читателей-индуистов, что мирские дела не имеют большого значения. И тем не менее бенгальцам нравились шутки на темы текущих событий, особенно в форме драмы. В глубинке ятры [труппы бродячих артистов] странствовали от деревни к деревне, исполняя пьесы на основе индуистской мифологии, но с включением непристойных эпизодов, издевательских песен и ремарок в адрес британских плантаторов и властей. В Калькутте произведения с похожей тематикой, написанные пандитами-драматургами или сымпровизированные на манер фарса или водевиля, господствовали в репертуаре оживленного театрального квартала. Типографии Калькутты выпускали дешевые издания пьес, а книгоноши распространяли их по провинции вместе с другим популярным товаром – песенниками, дополнявшими спектакли. Хотя большая часть такого рода материалов оскорбляла его викторианские представления о прекрасном, Лонг подробно обсуждает их, подчеркивая народный характер произведений: