Цензоры за работой. Как государство формирует литературу

Бенгальские песни не внушают любовь к вину или, подобно шотландским, любовь к войне, но посвящены Венере и языческим богам. Они непристойны и развратны. Среди них наиболее известны «панчали», которые поют на праздниках и продают во множестве версий тысячами. Некоторые экземпляры выполнены на отличной бумаге и прекрасно подготовлены [то есть хорошо сверстаны и изданы], другие отпечатаны на обрывках мешковины. Панчали представляют собой в основном декламацию индуистских шастр в стихах, с музыкой и пением. Они повествуют о Вишну и Шиве, одновременно включая части в духе Анакреона… Ятры представляют собой тип драматического выступления, вульгарный, напоминающий сценки с Панчем и Джуди или уличные балаганы в Лондоне, и рассказывают о разврате или о Кришне. Там всегда фигурирует мехтар [бедный уборщик] с метлой в руках[175].

Лонг сам слушал выступления певцов, как бродячих актеров, так и уличных поэтов, один из которых мог импровизировать на санскрите на любую предложенную тему. В песнях содержалось немало высказываний на политические и социальные темы: «К примеру, назначение плантаторов, производящих индиго, на почетные чиновничьи должности вызвало сильное возмущение среди райятов в некоторых областях. Обычной ремаркой на эту тему было: „Je rakhak se bhakhak“, то есть „человеком, который должен нас защищать, стал волк“»[176]. Популярные листовки, которые выпускали десятками тысяч и расклеивали на стенах, придерживались в основном религиозных вопросов вроде деяний богов. Лонг ничего хорошего не мог сказать про «эротику», но отметил, что этот тип литературы тоже адресован массовому читателю. Он нашел мало серьезной литературы или аналогов европейских романов, хотя и счел, что некоторые религиозные истории «написаны таким образом и в таком стиле, что производят на читателей и слушателей эффект, сходный с литературным»[177]. Лонг подсчитал, что более семи сотен авторов опубликовали книги на бенгальском, и всех их перечислил. Никто из них, по его мнению, не мог считаться великим писателем, хотя Лонг признался в определенном уважении к Бхарату Чандре, чей «Шишубодх» был «наиболее распространенной книгой в местных школах, однако полной непристойностями и мифами». «Видеа Сундар» Чандры, «самое известное повествование, остроумное, но неприличное», было недавно напечатано тиражом 3750 экземпляров и распродано за четыре месяца[178]. Несмотря на их прискорбную распущенность, у бенгальских авторов была возможность создать богатую литературу, адаптировав наследие санскрита к интересам растущего читающего сообщества. Уже одно их число говорило о том, что «разум бенгальцев был пробужден от векового сна»[179].

Короче говоря, бенгальская литература начала процветать, хотя большинство европейцев даже не задумывались о ее существовании. Чтобы ознакомиться с ней, им пришлось бы пересечь черту, отделявшую британское общество от «туземных кварталов» северной Калькутты, и пройтись по переполненным людьми типографиям и повсюду разбросанным книжным лавкам, которых было особенно много на Читпур-роад, «их Патерностер-роу»[180], в районе Баттала. Лонг детально обследовал эту территорию, а кроме того, обозначил связи, соединявшие производителей в Калькутте с потребителями в глубинке. За исключением сезона дождей, когда они работали на полях, двести крестьян-книгонош регулярно пополняли запасы в книжных лавках столицы и рассеивались по сельской местности, неся свой товар на голове. Удваивая цену оптовика, они часто получали по шесть-семь рупий в год, а их навык продажи из рук в руки делал таких разносчиков идеальными посредниками в системе распространения, затрагивающей как читателей, так и слушателей чтения: «Бенгальцы считают лучше рекламой книги живого продавца, который сам демонстрирует товар»[181].

Лонг уделял особое внимание чтению как последнему этапу в процессе коммуникации. Каким бы предвзятым ни было отношение Лонга к азиатам, он отметил огромное воздействие чтения вслух в преимущественно неграмотном обществе: