Цензоры за работой. Как государство формирует литературу

Сначала автор пылко описывает многочисленные и непрекращающиеся благодеяния, оказанные британским правительством жителям этой страны, а потом рассказывает о таких вещах, как часы, уголь, газовое освещение, монетные дворы, телеграф, железные дороги, водопровод, автоматическое производство бумаги, Азиатское общество и т. д., введенных в обиход англичанами. Поэтический слог книги довольно хорош[238].

Приезд принца Уэльского и принятие королевой Викторией титула императрицы Индии в 1876 году привели к появлению огромного количества поэтических произведений, из которых часть благодарила британцев за освобождение от «магометанских оков угнетения», что было привычным мотивом произведений индуистов[239]. В нескольких работах «индийский характер» сравнивали с «британским гением»[240], в пользу последнего. В 1900 году один автор дошел до того, что призывал индийцев «больше работать, меньше говорить» и избегать любых волнений, чтобы завоевать уважение правителей[241]. Из каталогов нельзя понять, были ли эти чувства искренними или причудливым сочетанием пропаганды и подхалимажа, но они встречаются достаточно часто, чтобы предположить, что, с точки зрения британцев, у них была существенная поддержка среди образованной элиты[242].

Но недовольство все продолжало проявляться, не всегда в форме открытого осуждения британских властей, но в описаниях унижения и тирании, которые составители каталогов к концу XIX века находили повсюду, даже в тех песнях и пьесах, которые прославляли колониальные власти. Может показаться странным, что в одном литературном произведении могут сочетаться столь противоположные настроения. Не исключено, что это лишь оптическая иллюзия, возникающая при рассмотрении литературы через двойной фильтр – когда историк изучает империалистов, которые сами заняты изучением текстов. Но противоречия лежали в самом сердце имперской культуры. Судя по каталогам, индийская литература XIX века совмещала ненависть к себе с ненавистью к иностранцам и самолюбие с уважением к сахибу.

Отчасти эти противоречия вытекают из циклического взгляда на историю, согласно которому золотые века подъема сменяются железными веками упадка. Самый счастливый золотой век отнесен к далекому прошлому, когда арии построили великую цивилизацию на завоеванной ими территории с 1500 по 450 год до нашей эры. Эпоха наибольшего упадка началась с вторжения моголов, и этот упадок достиг низшей точки в настоящем, в Британской Индии. За всем этим наблюдали боги, и история становилась мифологией. Шива, бог, почитаемый ариями, уступил место богине Кали, богине разрушения, чей приход к власти сулит людям несчастья в этот железный век. Голод, чума и бедность подорвали силы простого народа еще до прихода ферингисов (иностранцев). Вместо того чтобы взять латисы (боевые кованные железом дубины) и объединиться против захватчиков, элита переняла их обычаи. Повсюду, особенно в Калькутте, бабу говорили на языке ферингисов, пили их алкоголь и собирали для них налоги. Некоторые женились без согласия родителей. А кто-то даже брал в жены вдов! Чувство стыда и ощущение распада распространялись в литературе вместе с выражениями протеста против владычества иностранцев. «Молодой бенгалец» стал популярной мишенью в народных пьесах, напечатанных в виде буклетов и приспосабливавших классические темы к последним событиям. Драма «Собрание полубогов», Sura-sanmilana, показалась «полной заимствованиями» автору отзыва 1879 года: