Цензоры за работой. Как государство формирует литературу

Конечно, Бенгалия не была всей Индией. Индийский национальный конгресс впервые собрался в Бомбее в 1885 году, и националисты впервые решили прибегнуть к террористической тактике в бомбейском президентстве, где Балвантрао Гангадхар Тилак всколыхнул страсти говорящих на маратхи индусов своей газетой Kesari. Группы интеллектуалов-националистов формировались вокруг газет в Мадрасе (Mahajana Sabha) и Лахоре (The Punjabee). Но Калькутта, центр индийской литературной жизни, равно как и британской власти, оказалась наиболее плодородной почвой для агитации. Национализм распространился среди бхадралоков, огромного количества интеллектуалов, мелких чиновников и рантье, пострадавших от нужды на рубеже веков, когда в экономике начался сильный спад и работы не хватало. К 1905 году молодые люди из этой среды были воодушевлены Бенгальским Возрождением и обновлением индуизма. Рассерженные, ясно мыслящие, слишком образованные и безработные, они заинтересовались культом Шиваджи, маратхского воина, одержавшего победу над моголами в XVII веке. Их вдохновляли книги вроде Yugantar Шибоната Шастри или «Мать Кали», Kali, the Mother, сестры Ниведиты (Маргарет Э. Нобль) и будоражили истории героического самопожертвования и националистического подъема среди карбонариев, декабристов, итальянских краснорубашечников, ирландских республиканцев, Русских анархистов и японских солдат, которые во время русско-японской войны 1904–1905 годов доказали, что азиаты могут победить европейцев. Раздел Бенгалии, предложенный вице-королем лордом Керзоном в 1903‐м и осуществленный в 1905 году, для этих людей был вопросом жизни и смерти, решавшимся в их собственном доме[258].

С точки зрения Британии раздел имел веские рациональные бюрократические причины. Бенгалия была огромной провинцией, занимавшей 189 000 квадратных миль, с населением 80 миллионов человек, что в два, если не больше, раза превосходило население Британии. Ею невозможно было управлять силами генерал-лейтенанта и разбросанных по провинции окружных офицеров. Но для бенгальцев раздел был смертельным ударом, глубоко проникающим в тело их государства. Они связывали его с циничным желанием разделять и властвовать: в новой провинции, Восточная Бенгалия и Ассам, британцы смогли бы рассчитывать на покорность мусульман, а в Западной Бенгалии бхадралоки Калькутты потеряли бы влияние в сравнении с небенгалоязычными ораторами. Речи, петиции, протестные собрания, демонстрации и громкое пение нового националистического гимна «Банде Матарам» («Славься, мать», то есть Индия) не были услышаны. Керзон был столь же несгибаем, как и стальной каркас, который он носил для поддержки спины. А лорд Минто, сменивший его в качестве вице-короля в 1905 году, выказал еще меньше внимания к желаниям местного населения, несмотря на понукание начальника, Джона Морли, занявшего должность министра по делам Индии в либеральном правительстве, назначенном в конце того же года. Морли приветствовал реформы любого рода, включая избрание индийцев в провинциальные советы, но, когда он признал раздел Бенгалии как «состоявшийся факт», местные интеллектуалы почувствовали себя преданными носителями тех либеральных принципов, которые они впитали в английских школах.