Цензоры за работой. Как государство формирует литературу

В MDV не разделяли их мнения. Директор издательства Хайнц Закс, поддерживавший Лёста до и после его заключения, осмелился опубликовать два неоднозначных произведения, «Поиски Кристы Т», Nachdenken über Christa T,

Кристы Вольф и «Буриданов осел», Buridans Esel, Гюнтера де Бройна, и это в 1968 году, когда Пражская весна и советское вторжение в Чехословакию вызвали в ГДР новый всплеск страха перед беспорядками. Хотя авторы избежали скандала, Закс вынужден был письменно покаяться в идеологической близорукости в Neues Deutschland

, официальной газете СЕПГ, а потом уволиться. Лёст говорит, что он стал школьным учителем, скатился в алкоголизм и умер в безвестности сломленным человеком. Новый директор MDV Эберхард Гюнтер и его главный редактор Хельга Дути, согласно воспоминаниям Лёста об общении с ними, были аппаратчиками, верными линии партии. Они просто отказались печатать роман «Бой с тенью», Schattenboxen

, роман, действие которого происходило в ГДР и где рассказывалась история человека, не способного вернуться к нормальной жизни после тюремного заключения в Бауцене. Другой издатель, Николас Лебен, счел рукопись приемлемой, за исключением одного момента: цензоры из ГАП никогда не позволили бы использовать слово «Бауцен», потому что оно наводило на мысль о неприятных параллелях между режимом нацистов и ГДР. Лёст разрешил редактору заменить его, а когда книга вышла, обнаружил, что эта молодая красивая женщина, позже перебравшаяся в Западный Берлин, несомненно, специально забыла убрать упоминания Бауцена из двух абзацев текста.

В 1974 году Лёст начала переговоры с MDV о другом романе, «Все идет своим чередом», Es geht seinen Gang

, который касался одной важной, но официально избегаемой проблемы ГДР, а именно отсутствия возможностей для молодых технических специалистов двигаться вверх по карьерной лестнице. Гюнтер одобрил идею достаточно быстро, чтобы подписать предварительный контракт, но Дути и ее заместитель сочли предложенный вариант оскорбительным, так же посчитали и рецензенты со стороны, которых они выбрали. В 1976 году Лёст мог позволить себе торговаться, ведь его издатели продали 185 000 экземпляров его книг, выходивших несколькими тиражами. Но он очень хотел съездить на Запад и был готов на уступки. Наконец, в апреле 1977‐го они с Гюнтером встретились, чтобы обсудить последний вариант романа. Гюнтер, ранее работавший цензором в ГАП, счел двадцать шесть отрывков политически неприемлемыми. Самая «горячая» глава, где содержалось провокационное описание мирной демонстрации, во время которой полицейская собака вонзила зубы в ягодицы главного героя, должна была быть сильно урезана по настоянию Гюнтера, иначе он отказывался посылать рукопись в ГАП. Лёст протестовал, но в какой-то момент схватил ручку и вычеркнул все спорные отрывки, указанные Гюнтером. Они спорили четыре часа, Гюнтер настаивал, Лёст сопротивлялся:

Потом началось: здесь – слово, там – строчка, тут – не хватает ясности выражений. После девятого возражения я сказал: «Брось, Эберхард, позволь мне что-то отстоять. Это необходимо для моей самооценки». «В этом случае – нет, – ответил он. – В следующем». После трех часов обсуждений напряжение спало, и я предложил сделать паузу и чего-нибудь выпить. «Сперва еще пара небольших нюансов», – ответил он. В какой-то момент Гюнтер сам перестал понимать, какие, собственно, претензии у него были к тем или иным оборотам. «Здесь – не так важно. Здесь… Пусть остается. А здесь…» И я согласился: «Эберхард, ты абсолютно прав».

Потом мы откинулись назад, довольные тем, сколько труда уже позади… Мы чувствовали уважение друг к другу, как боксеры, продержавшиеся до последнего раунда[387].