Цензоры за работой. Как государство формирует литературу

Но те авторы, которые решили не покидать страну, не отказались от своих коммунистических убеждений. Несмотря на повторявшиеся случаи репрессий, они, как правило, сохраняли желание работать внутри системы. Конечно, у большинства из них не было выбора, им приходилось продолжать карьеру, идя на все возможные компромиссы. Но если мы назовем их карьеристами, то проигнорируем ограничения, пронизывавшие мир, в котором они жили. Эти писатели принимали действительность того, что называлось «реальный социализм», так они обычно описывали несовершенный, но обладавший преимуществами перед другими общественный порядок в Восточной Германии и, насколько можно понять, сохраняли веру в его правильность в целом. Криста Вольф, никогда не отказывавшаяся от преданности социалистическим идеалам ГДР, выразила такую позицию, давая интервью во время поездки в Италию. Согласно расшифровке ее слов, которая была занесена в архивы партии, Вольф приняла поправки цензоров на шестидесяти страницах, потому что понимала, что литература играет важную роль в реальном социализме:

Литература ГДР имеет особое значение, куда большее, чем в западных странах. Она должна выполнять задачи, которыми на Западе занимается журналистика, общественная критика и идеологические дебаты. Люди ждут от писателей ответов на всевозможные вопросы, которыми на Западе занимаются специальные учреждения.

Поэтому она имела реалистичный взгляд на цензуру:

Я не знаю ни одной страны в мире, где не было бы идеологической цензуры или цензуры рынка. Я не считаю себя жертвой. Я стала бы ею, если бы цензура превратилась в самоцензуру. Я считаю себя борцом, старающимся раздвинуть границы дозволенного, расширить область того, что можно говорить[390]

.

Показав свою преданность системе, наиболее знаменитые восточногерманские писатели заслуживали особого обращения[391]. Они, как правило, публиковали свои книги одновременно в обеих Германиях, потому что ГДР отчаянно нуждалась в деньгах ФРГ и забирала большую часть прибыли себе. Разумеется, западные издания часто содержали фрагменты, которые цензоры убирали из книг, продаваемых на Востоке. Но запрещенные материалы достигали читателей ГДР контрабандистским маршрутом или благодаря распространению фотокопий нужных страниц, то есть через самиздат.

Криста Вольф имела такое влияние на власть, что потребовала от ГАП отметить многоточиями семь отрывков, которые они вычеркнули из романа «Кассандра», Kassandra

[392]. Многоточия давали читателю понять, что здесь недостает отрывка, и это в то время, когда страны советского блока протестовали против установки американских ракет средней дальности на территории Западной Европы. Потом распространялись полные варианты сокращенных мест, перепечатанные из западногерманских изданий на листках бумаги, которые можно было вставить в нужное место. Мне удалось заполучить целый набор таких вставок. После того как я вложил их в нужные места в восточногерманской версии «Кассандры», текст неожиданным образом ожил. Вот, например, предложение, изъятое вверху страницы 110: «Высшее командование НАТО и страны Варшавского договора обсуждают наращивание вооружений, чтобы иметь возможность преодолеть предполагаемое превосходство „противника“ в военных технологиях за счет чего-то равноценного»[393]

.

Рис. 10. Две страницы из восточногерманского издания романа «Кассандра» (1983) Кристы Вольф с отрывком из не прошедшего цензуру западногерманского издания, которое подпольно распространялось в ГДР. Отрывок следовало вставить в верхний левый угол страницы 110 на место, отмеченное многоточием между квадратными скобками. Вольф согласилась внести правки, предложенные цензорами, но имела располагала достаточным влиянием, чтобы потребовать обозначить их многоточиями