Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

Ещё помню, я обратилась к нему с важным для меня вопросом: как он относится к людям, которые его предают или обманывают? Он ответил, что «такой человек сжимается в его глазах и становится маленьким. Но надо помнить, – сказал он, – что это не весь человек, а только состояние его души на данное время. Человек, так же, как мир, не окончательное творение Господа. И мир, и мы – всё находится в состоянии постоянного творения. Конечная цель, божественный образ, вложенный в каждого человека, – прекрасен. Надо стараться видеть эту цель сквозь всю наносную муть и грязь и по мере сил помогать человеку найти дорогу к этому образу, в него вложенному».

Екатерина Гениева

Благотворительность, как её обычно понимают, унижает, развращает, воспитывает иждивенчество. Это я не сразу поняла. Когда-то мы с отцом Александром Менем организовывали первые благотворительные поставки Библии, и он говорил мне: «Нужно брать хотя бы три рубля за книгу». «Зачем?» – удивилась я. «Ничего нельзя давать бесплатно». – «Но это же Биб-лия!» – «Да, Библия. Если у кого-то этих трёх рублей не будет – мы и так отдадим. Но если всем раздавать просто так, никто не будет воспринимать Библию как дар».

Ехали мы однажды в мае с отцом Александром на машине, и я, естественно, как и водится, жалуюсь ему: «Это трудно, то не получается, вот люди такие-то уезжают, те не приезжают». Отец мне отвечает: «Катя, да в нашей стране трава не должна была расти, а у нас сирень цветёт!» Он попросил моего мужа Юру остановить машину (дело было возле Тарасовки), перешёл в рясе с крестом дорогу, купил два замечательных букета сирени (один для Натальи Фёдоровны, другой вручил мне) и сказал: «Трава не должна была расти, а у нас сирень цветёт! Пожалуйста, делайте, что должны!»

Светлана Домбровская

Однажды, загнав себя в очередной тупик, я спросила в отчаянии:

– Ну почему, почему я всё время, вот уже третий год, спотыкаюсь об один и тот же камень!?

– Три года!? – копируя меня, хмурил брови отец, между тем как глаза его смеялись. – Да… Это ужасно – три года…

И откинувшись на спинку стула (это было в его кабинете), проговорил почти отстранённо и глядя в окошко: «Мария Египетская, между прочим, сорок лет в пустыне каялась, прежде чем… А вы – три года…»

Владимир Ерохин

Термин «спасение» был непонятен мне. От чего нас надо спасать?

«От этой серой, бездарной, бессмысленной жизни, – ответил отец Александр. – Люди живут насыщенной серятиной».

Я пришёл к отцу Александру впервые осенью 1974 года, чтобы задать ему вопрос: «Откуда в людях столько зла? Как можно быть одновременно хорошим учёным и плохим человеком?» И он мне ответил: «Нужно иметь внутренний стержень. Представьте себе человеческое тело. Например, прекрасную девушку. Вообразите, что исчезла плоть. Что останется? Останется скелет… (Батюшка рассуждал вполне профессионально, ибо по первой своей специальности был биологом. Да и скольких людей – старых и молодых – отпел и похоронил.) Скелет ужасен, но он по-своему и прекрасен: в нём есть гармония, пропорции, структура. А теперь вообразим обратную картину: что было прекрасное человеческое тело – и исчез скелет. Что останется? Лужица дерьма. Нечто подобное происходит и с нашей душой. Надо иметь внутренний, духовный стержень».

– Невыносимо жить пригнувшись, как в пещерах, – сетовал я. – Хочется всегда говорить то, что думаю.